Возвращение в дом детства, занятый новыми жильцами

Это было одно из тех утра, когда просыпаешься с камнем на душе и не разберёшь — то ли сон, то ли наваждение. Я лежал в постели, вся рубаха мокрая от пота, хотя в нашей квартире в Перми зимой дубак стоит. Приснилась мне бабушка. Покойная бабушка Анна Фёдоровна, у которой я провёл лучшие лета в деревне под Кунгуром. Она сидела на лавочке у печки, жар от которой аж до костей пробирал, смотрела на меня с грустью и спрашивала:

— Ну что ж ты, внучок, не навещаешь? Совсем забыл старуху?

Я проснулся с комом в горле. Чувство вины будто гиря на плечах висело. Повернулся к жене, лежавшей рядом, и твёрдо сказал:

— Таня, сегодня едем в деревню. К бабке. На погост.

Она, конечно, удивилась — за окном ведь пурга, дорога дальняя. Но спорить не стала. Собрались наспех, кинули в машину термос, бутерброды, байковый плед. До деревни тащились часа четыре — гололёд, снежные заносы, но во мне горело такое упрямство, что хоть топор вешай.

На кладбище шли пешком — тропинок не видать, только снег по колено. Подошли к бабкиной могиле, а у меня сердце в кулак сжалось: берёза упала прямо на памятник. Мы с Таней почти час снег разгребали, хворост убирали, приводили всё в порядок. Поставил свечку, попрощался про себя… И вдруг в голове мысль блеснула:

— Давай к дому заедем? Проверим, как он там. Всё-таки бабка на нас его оставила.

Жена согласилась. Года полтора там не были. Ожидал увидеть занесённый снегом двор, замёрзшие ставни и мёртвую тишину. Но то, что увидели, нас как обухом по голове: в доме свет горел, из трубы дым валил, к крыльцу тропинка протоптана. Резко тормознул.

— Кто это там?.. — шёпотом спросила Таня.

Переглянулись, вышли из машины, подошли. Постучал. Через мгновенье дверь открылась. На пороге — молодая женщина. А из-за её спины девчушка лет пяти выглядывала.

— Здравствуйте! — звонко крикнула малышка.

Мы с Таней автоматически ответили. Женщина, узнав, кто мы, вся вспыхнула и засуетилась, приглашая внутрь.

В доме жарко натоплено — точь-в-точь как в том сне. Даже воздух пахнет берёзовыми дровами, как в детстве. Сели за стол, Ольга — так её звали — чай налила, печенье подала и начала рассказывать. Полгода назад мужа её в ДТП убило. Квартиру, на которую они ипотеку десять лет выплачивали, осталась за ней, но одной с ребёнком тянуть коммуналку — сил не было. Решила к тётке в деревню перебраться. А та, оказывается, с сожителем жила и принять Ольгу с дочкой не смогла. Посоветовала пустующий дом поискать.

— Их тут, — говорила Ольга, — полно. Тётка и про ваш рассказала: крепкий, ухоженный, да и вы, мол, люди хорошие. Авось, договоритесь.

Сдала свою квартиру и переехала сюда. Полгода прожила, дом в порядке содержит, огород копошит. Говорила это всё так, что я и рассердиться не мог — только сердце щемило.

Глянул на Таню. Она молча чай пила, но по взгляду понял — думает то же, что и я.

— Ольга, — говорю, — да не о чем тут и говорить. Живите. Только если мы когда нагрянем — пустите переночевать?

Ольга глаза округлила, потом вспыхнула и чуть не разревелась:

— Да как же иначе! Мы всё бережём. Приезжайте когда угодно!

Девчонка, услышав это, заулыбалась и спрашивает:

— А когда вы к нам придёте?

Я присел перед ней, глянул в её ясные глазёнки и говорю:

— А ты нас когда позовёшь?

Она задумалась, потом радостно выдала:

— Летом!

— Договорились, — ухмыльнулась Таня.

Когда уезжали, на душе было легко, как после бани. Чувствовал — бабка нас видит. Понимает. Не зря я приехал. А ночью она мне снова приснилась — идём с ней лесной тропой, она меня под руку ведёт, что-то ласково говорит, но, проснувшись, ни слова не вспомнил. Только улыбку её — тёплую, как в детстве. Наверное, она была рада. И что я к ней пришёл, и что пустил в её дом Ольгу с маленькой Лизкой.

С тех пор в сны верю.