«Ты меня с собой не возьмёшь?» — с обидой спросила мама. Но я уже знала её ответ…

— Ты меня к себе не заберёшь? — спросила мать, и в голосе её дрогнула обида. Но я уже знала, что ответить…

Меня зовут Ольга. Мне тридцать восемь, и вот уже пятнадцать лет я замужем. У нас с супругом Дмитрием растёт сын, есть уютная квартира в Москве, и вроде бы всё, как у людей. Но есть одна боль, которая до сих пор ноет — это моя мама. А точнее, её бесконечная война с Димой, которая тянется больше десяти лет.

Дима приехал в столицу из глухой деревни под Тулой. Тогда он грезил поступить в университет, но с первого раза не прошёл и устроился слесарем, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Жил в общаге, вкалывал без жалоб. Потом всё же поступил. Работу не бросил — стал мастером на все руки, клиенты его сами находили. В универе мы и познакомились. Я была старше на год, училась на курс выше, но между нами пробежала искра.

Когда я получила диплом, мы решили расписаться. Но мама взбунтовалась.

— Слесарь? Ты что, с катушек съехала! Деревенщина, без жилья, без будущего! — кричала она.

Я уговорила её пустить нас пожить в её квартире — ненадолго, пока Дима не закончит учёбу. Мама скрипя сердце согласилась. С самого начала она его не принимала, хоть он и старался. За первые дни он починил всё, что только можно: текущий кран, сломавшуюся плиту, даже балкон, который лет десять не открывался. А в ответ — ледяное молчание и колкости.

— Я тебя здесь прописывать не собираюсь! — как-то выпалила она. Дима лишь пожал плечами: — Я и не прошу.

Он терпел. День за днём. Но я видела, как это его съедает. А потом я забеременела… И случилось то, чего мы боялись.

— Совсем крыша поехала! Рожать от этого деревенского?! Да я его в своём доме терпеть не могу! — орала мать.

Дима услышал. Молча собрал вещи. Подошёл ко мне и сказал твёрдо:

— Либо ты со мной. Либо я один. Но под одной крышей с твоей матерью я больше не останусь.

Я ушла. Мы перебрались в его крохотную комнату в общаге. Родился сын. Было трудно. Но ни разу не пожалела. Дима пахал: учёба, работа, подработки. Через два года купили первую однушку. Потом — двушку. Сейчас живём в трёшке в хорошем районе. Дима — ведущий инженер на заводе, зарплата приличная. А в свободное время всё так же берёт заказы — руки у него золотые, народ в очередь встаёт.

Но с того дня, как мы ушли, Дима ни разу не переступил порог маминой квартиры. Не пришёл ни на один праздник, даже случайно не столкнулся на улице. Он чётко дал понять:

— Видеть её не хочу. Помогу деньгами, оплачу что нужно. Но больше ничего. Ни общения, ни визитов.

Мама долго не могла это принять. Да и сейчас, спустя годы, всё копит обиды:

— Так и будешь на поводу у мужа? А если я заболею? Если не смогу за собой ухаживать? Ты тоже меня бросишь?

Вернулась домой, поделилась с Димой:

— А вдруг… ей правда станет тяжело одной?

Он даже не задумался:

— Возьмём сиделку. Ты будешь навещать. Всё будет достойно, но без неё в нашей жизни. Мой предел — твой порог.

Я подумала — и согласилась. Он не обязан прощать того, кто его унижал. Не обязан чинить ей краны, если когда-то она презирала его за то, что он слесарь. Он вырос. Стал другим. А она — нет.

Недавно звонила опять. Орёт, что в ванной потоп, а я даже не попросила Димку посмотреть.

— Мам, — спокойно ответила я, — Дима перевёл тебе деньги. Вызови мастера.

Бросила трубку. Обиделась. Но я не жалею.

Иногда ловлю себя на мысли: тот самый вечер, когда я ушла с Димой в общагу, стал моментом главного выбора. Я выбрала семью. Выбрала человека, который не предал. Который вытянул нас с сыном, построил всё с нуля и не дал себя сломать. И я больше не позволю никому его ломать.

Пусть мама обижается. У неё были и время, и шанс. Но она сама от них отказалась.