Свекровь рассердилась из-за отказа приютить её сына-студента

Давным-давно, когда мы с мужем уже одиннадцатый год жили душа в душу в своей двушке, что с грехом пополам выкупили в ипотеку, казалось, всё идёт как по маслу. Воспитывали сынишку восьми лет, строили планы… Ан нет, неугомонная свекровь вновь встряла в нашу жизнь со своей «гениальной» затеей.

У супруга был младший брат — Лёнька. Семнадцатилетний балбес, с которым мы за все годы и двух слов не перекинулись. Муж и вовсе его сторонился — слишком уж велика разница в годах. Да и злило его, как родители носились с младшеньким, сдували пылинки, прощали любые выходки.

Учился Лёха из рук вон плохо, на грани исключения из школы. Но за каждую «вытянутую» тройку ему полагался подарок — то смартфон новенький, то кроссовки модные. «Меня за двойку пороли ремнём, а этому балбесу технику дарят!» — не раз ворчал муж.

И я его понимала. Видели мы не раз, как Лёнька даже чай себе заварить не мог — сидел, ждал, пока мама накроет на стол, наложит в тарелку, уберёт после еды. «Спасибо» сказать — не в его правилах. Встал, ушёл в комнату, бросив грязную посуду. Где его носки лежат — не знает, как суп разогреть — не умеет. Родители на всём готовом его содержали. Муж пытался втолковать матери: «Вы из него инвалида растите!» Но та лишь отмахивалась: «Он не такой, как ты. Ему ласки больше надо».

Обиды, молчание на недели — всё это нам порядком надоело. Мы держались подальше от их семейных драм… Пока Лёха вдруг не решил поступать в вуз в нашем городе. Вот тогда-то всё и началось.

Свекровь, ни капли не смущаясь, предложила поселить его у нас. Мол, в общагу не возьмут — прописки нет, на съёмную квартиру денег не наскребут, а один он не справится. «Вы ж семья! В двушке места всем хватит!» — убеждала она, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Я попробовала деликатно возразить: в одной комнате — мы с мужем, в другой — сын. Где, спрашивается, ещё один взрослый мужик поместится? Но свекровь, с хитрой улыбкой, выдала: «Поставим внуку вторую кровать — пусть вместе живут! Мальчишки подружатся!»

Тут уж мой муж не выдержал. Резко оборвал её:
— Я нянькой ему не буду, мать! Хочешь сбагришь своего «дитятко» на нас? Не-а! Твой сын — ты и возись с ним! Я в его годы уже один жил — и ничего, не пропал!

Свекровь вспыхнула, разревелась, назвала нас чёрствыми и хлопнула дверью. Через час позвонил свёкор, начал качать права:
— Не по-родственному так поступать! Брата бросаешь!

Но муж стоял на своём. Сказал, что готов навещать Лёху, если они снимать ему жильё будут. Но жить с нами он не станет. «Хватит нянчиться с ним. Пусть учится самостоятельности».

— Да ему всего семнадцать! — завопил отец.

— А мне в семнадцать самому пришлось на квартиру перебираться! И никто меня под крыло не брал! — крикнул муж и бросил трубку.

Потом свекровь ещё звонила — муж не подходил. Пришло смс: «На наследство можешь не рассчитывать». Честно? Если это «наследство» — лишь предлог, чтобы нам на шею взрослого дармоеда посадить, то уж лучше без него. Мы своё прожили — трудом, семьёй, тишиной в доме.

Каждый сам за свои поступки отвечает. Кто выбрал путь баловства и вседозволенности — пусть теперь сам и расхлёбывает. Мы никому ничего не должны.