Пятнадцать лет в темноте: как моя сестра променяла реальность на иллюзии и теперь жаждет расплаты

Пятнадцать лет слеповой любви: как моя сестра променяла жизнь на фантазии, а теперь хочет, чтобы мы за это расплатились

Мою сестру зовут Света. Ей 37, и уже пятнадцать лет она как в тумане — живёт в мире своих выдумок. Раньше мы все пытались её вытащить. Родители уговаривали, умоляли, подстеливали соломку, лишь бы она очнулась. Но теперь… Отца нет, мама еле на ногах держится, а Света вдруг решила, что пора разводиться. И, конечно, смотрит на нас с надеждой: мол, выручайте, не бросайте.

Всё началось в институте. Света влюбилась в своего однокурсника, самовлюблённого «поэта» Артёма. Он из тех, кто мнит себя гением, но так и не стал никем. Тусил с какой-то полуподпольной группой, пропадал в дешёвых кафе, и каждый их «творческий вечер» заканчивался бутылкой. Мы, вся семья, были в шоке. Родители умоляли Свету не спешить замуж. Я тоже пыталась её вразумить, но она и слушать не хотела. Любовь, говорила, важнее.

Замуж вышла рано. И с тех пор — будто проклятие. Артём не работал, жил за её счёт. Считал себя выше «офисной толпы». А Света тянула всё: дом, счета, его пьяные выходки. Он мог швырнуть в неё тарелку, толкнуть, но она оправдывала это «его тонкой душой».

Когда он уходил в запой, Света приползала к родителям. Сидела у них неделями, клянчила деньги. Мы уже не знали, что делать. Отец предлагал ей переехать, маме было больно смотреть, как она влачит жалкое существование с мужчиной, которому плевать и на неё, и на их маленькую дочь.

Да, у них родилась девочка. Слабенькая, болезненная, требовала постоянного ухода. Врачи предупредили: возможны осложнения. Артём в это время пил ещё больше. А Света… оставалась. Говорила, что не может бросить его в трудную минуту. Он, мол, и так страдает. Девочка не прожила и года. Мама тогда слегла с сердцем. У неё начались приступы. Отец ещё держался — хотел спасти хоть Свету. Но тщетно.

Света осталась с Артёмом. Прошли годы, она родила второго — сына. Говорят, здоровый парнишка. Я к тому времени с ней уже не общалась. Устала быть зрителем в этом бесконечном падении. Мы с мужем жили своей жизнью, мама изредка рассказывала про внука.

А год назад умер отец. Инфаркт, врачи не успели. Мама сдала, приступы возобновились. Я каждый день к ней, помогаю чем могу. И вот звонит Света. Говорит, всё — решила разводиться. Артём снова пьёт, работать не хочет, алименты платить не собирается. А ей как-то жить надо. И, конечно, она ждёт помощи от нас.

— Я больше не могу, у меня ребёнок, денег нет. Хочу нормальную жизнь, — выдавила она.

Мама молчала. Только глаза потупила. А я… не выдержала. Высказала всё: и как мы пытались помочь, и как она всех игнорировала, жила в своём выдуманном мире. Где она — жертва, а все вокруг обязаны её спасать.

— Теперь, когда маме плохо, ты вдруг вспомнила, что у тебя проблемы? А где ты была, когда надо было слушать? Где ты была, когда отец умирал? Теперь глаза открылись?

Света взвизгнула:

— Если не поможете, не увидите моего ребёнка!

С этими словами она выбежала в коридор, хлопнула дверью. Я бы догнала, но мама опять схватилась за сердце. Вызвала скорую, лежала бледная, как мел, еле дыша. Только под утро уснула. Мне больно за маму. Жаль племянника. Но не Свету.

Сама выбрала этот путь. Сама променяла помощь на иллюзии. Теперь, когда всё рухнуло, ищет виноватых. А я больше не хочу быть спасателем. Устала.

Если ещё раз её увижу — не знаю, сдержусь ли…