Шнурки и утренние размолвки: гость в прихожей с мрачным настроением.

В старом московском доме, в просторной квартире с высокими потолками, Николай Петрович Макаров завязывал шнурки на своих дорогих туфлях. Настроение было скверным — с утра он поссорился с женой. Анфиса стояла в дверном проеме, облокотившись о косяк, руки скрещены на груди. Глаза покраснели от слез, на лице явственнее проступили морщины — а ведь ей всего тридцать восемь, совсем не старуха.

Чувствуя её взгляд, Николай опустился на пуфик, уперся локтями в колени, бессильно свесив большие рабочие руки. Уставился в стену — взгляд пустой, уставший.
— Анфис, я больше не могу, понимаешь? — прохрипел он. — Устал от твоих больниц, процедур, аптек в холодильнике, в ванной, на тумбочке. Не получается у нас! Зачем мучаешь и себя, и меня?

— Коля, пожалуйста, в последний раз… Думаешь, мне легко каждый раз надеяться, слушать, как бьется сердечко, а потом снова слышать: «Замер, не прижился»?

— Давай остановимся. Тысячи пар живут без детей и не умирают.
— Коля, умоляю! — Анфиса стала сползать по косяку, готовая опуститься на колени прямо здесь.

Николай вскочил, подхватил её за плечи, поднял и крепко прижал к себе. Оба уже не молоды, но и не старики — ему всего сорок шесть, он все еще крепок, подтянут, с гладко выбритым, будто отлитым из стали лицом.

— Ладно, ладно… Сегодня заеду в клинику, сдам анализы, — бормотал он, гладя её по спине. Анфиса чуть дрожала в его объятиях. — Успокойся, тебе нельзя нервничать. Может, подождём? Хотя бы полгода?

— Нет, надо сейчас, доктор сказал…
— Они всегда что-то говорят! — резко отстранился Николай, схватил свою кожаную сумку через плечо и направился к выходу. — Одно и то же, одно и то же, а результат…

— Коля! — крикнула ему вслед Анфиса, но он уже нажимал кнопку лифта.
— Заеду, обещаю.

Она успокоилась, вытерла слёзы, выпила кучу таблеток — гормоны, витамины, всё, что прописали врачи. Собралась и поехала в клинику после обеда. Десятое ЭКО. Анфиса видела женщин в консультации, которые делали и по двадцать попыток, рожали и в сорок шесть, и в сорок восемь… А ей всего тридцать восемь.

Муж слово сдержал — заехал в клинику, а вечером улетел в командировку. Анфиса шутила перед подругами и случайными знакомыми в больнице: «Муж только и делает, что приезжает, чтобы материал оставить, а потом снова в работу». Так они жили уже лет десять.

Он многого добился. Анфиса всегда была его тылом, верила в него, даже когда он третий раз прогорал и они сидели в долгах на съёмной квартире. Она занимала деньги у друзей, у матери, сносила унижения в адрес своего «безответственного Кольки». Но потом он выправился, они рассчитались, купили большую квартиру в центре, строили дом в Подмосковье. Две машины, отдых за границей дважды в год… Но она так и не стала матерью.

Анфиса работала администратором в салоне красоты — работа не пыльная, клиентки все свои, давние. Амбиций у неё не было, жила семьёй.

Очередная попытка ЭКО — снова ожидание, таблетки, надежда. Муж звонил из командировки:
— Фиса, может, махнём в Сочи на выходные? — бодро спрашивал он вечером.
— Коля, ноябрь на дворе, там же слякоть!
— Есть отличные отели с крытыми бассейнами. Развеешься, мне полезно — сделка прошла, я так переживал…
— Но у меня работа.
— Да брось ты её!
— Мне нравится. Не могу надолго — Лена на больничном.
— Всего на выходные! Завтра прилечу, вещи в багажник — и в путь. В понедельник к обеду вернёшься.

Они отлично отдохнули. Николай хвастался, как обвёл вокруг пальца конкурентов.
— Теперь три месяца без командировок, — обнял он её в номере люкс, перед огромным телевизором.
— Я так счастлива, — прижалась Анфиса. — Мы столько прошли…
— Всё позади, — гладил он её по спине. — Всё будет хорошо… Как думаешь, в этот раз получится?

Николай пожал плечами. Он давно боялся надеяться.

Вернулись обновлёнными. У Анфисы плановый визит в клинику, у Николая — дела. Через неделю он снова собрался в поездку.
— Прости, обещал, но надо лететь.

Она молча собрала вещи — он любил, чтобы рубашки лежали по цвету. Он давно не просил провожать — ездил в аэропорт с водителем.

На этот раз он задержался на три недели. Об очередной неудаче узнал по телефону. Слёзы, депрессия… Он почти рад, что его нет дома.

Когда вернулся, Анфиса уговаривала попробовать ещё раз.
— Сколько раз у тебя в бизнесе ничего не выходило, но ты не сдавался!
— Анфис! — схватился за голову Николай. — Как можно сравнивать бизнес и ребёнка? Это же твоё здоровье! Ты смотри на себя — скоро тебе не к гинекологу, а к психиатру надо будет. Смирись — детей у нас не будет.

— А когда я делала аборты, потому что «не время», ты не останавливал! Умолял! А теперь сдаёшься?
— Ты преувеличиваешь.
— Пять раз! А потом — всё. Бабка отчитала. И вот… пришло наше время, а детей нет!
— Я тебя не заставлял!
— Потому что я верила в тебя, а ты — в нас!
— Нет «нас»! Есть ты и я! — крикнул Николай. — Мне жаль тебя, но я больше не могу это видеть…

Он ушёл, вернулся ночью, спал на диване. Дня три они не разговаривали. Потом Николай начал собирать вещи.
— Квартиру оставляю тебе, машину тоже. Дом… — задумался. — Там ещё отделка, ты не потянешь…

— Коля, — села на кровать Анфиса. — Опять в командировку?
Он сел напротив, смотрел в окно на ночной город.
— Я ухожу.
— Надолго?
— Навсегда.

— Таких командировок не бывает.
— Анфис… Это не работа. У меня была… связь. Она беременна.
— Молодая?
— Да.
— Короткая связь — и сразу беременна, — тихо сказала Анфиса.
— Пойми, я тоже хотел ребёнка. Но у нас не получается… Возможно, после тех абортов… Виноват я. Оставляю тебе всё…

— Пустая бабаОна закрыла дверь за ним, и в тишине опустевшей квартиры вдруг поняла, что наконец-то свободна.