Незнакомка с ребёнком и я: посторонняя в своем доме

Сын привёл женщину с ребёнком, а я стала чужой в собственном доме.

— Мама, сегодня я приведу свою девушку. Хочу, чтобы вы познакомились. Долго мечтал, но не получалось. Её дочь сейчас у бабушки, так что день удачный, — таким сообщением огорошил Дмитрий свою мать, Анну, в их просторной квартире в Екатеринбурге.

Анна застыла, сердце сжалось. Диме всего двадцать два — и уже девушка с ребёнком? Она ничего не знала о его личной жизни, и это известие грянуло, как гром среди ясного неба.

Анна овдовела семь лет назад. Муж, Сергей, внезапно умер в сорок четыре — оторвался тромб. Он был крепким, их любовь казалась вечной. Сергей и Анна знали друг друга с первого класса — в началке он дёргал её за банты, в средней школе носил портфель, а в десятом классе признался в любви. В восемнадцать поженились, не мысля жизни друг без друга.

Брак их был счастливым. Вместе учились, работали, построили дом. Когда Диме исполнилось двенадцать, мечтали о втором ребёнке, но судьба распорядилась иначе. После смерти Сергея мир рухнул. Дмитрий, пятнадцатилетний, замкнулся. Анна собрала волю в кулак, чтобы поднять сына. Работала, воспитывала, и, казалось, справилась — Димка вырос, поступил в университет. Она выдохнула, но, как оказалось, преждевременно.

— Мам, знакомься, это Оля. Моя девушка, — сказал Дмитрий, открывая дверь.

Рядом с ним стояла высокая женщина с русыми волосами. Элегантная, в стильном платье и на шпильках, она улыбнулась, но Анна не ответила. Ольге было под сорок — на добрых пятнадцать лет старше сына. Внутри всё сжалось, но Анна сдержалась, вежливо поздоровалась и пригласила к столу.

За ужином Ольга рассказала о себе. Ей тридцать восемь, снимает квартиру в Екатеринбурге, родом из другого города. Её дочке, Кате, шесть, ходит в садик.
— Вы, наверное, в шоке, — начала Ольга, глядя на Анну. — Я значительно старше вашего сына. Но возраст — всего лишь цифры, правда? Когда любишь, это не играет роли. Мы с Димой нашли друг друга. Вы, как женщина, должны понять? — она кокетливо улыбнулась, но в глазах промелькнул вызов.

Анна кивнула, но сердце ныло. После ужина Ольга ушла, и Дмитрий, оставшись с матерью, сказал:
— Мам, ты для меня самый близкий человек. Пожалуйста, постарайся принять. Да, Оля старше, но мы любим друг друга. Это не мимолётный роман, всё серьёзно. И Катя — чудо. Мам, можно они поживут у нас? У Оли нет жилья, а у нас просторно. Если нет, я пойму, не обижусь.

Анна смотрела на сына, и сердце разрывалось. Хотела предостеречь, но увидела в его глазах надежду и не смогла отказать.
— Пусть живут, — выдохнула она. — Главное, сынок, чтобы ты был счастлив.

— Спасибо, мам! Завтра переезжают! Я знал, что ты лучшая! — Дмитрий обнял её и бросился звонить Ольге.

Анна, оставшись одна, набрала подругу Татьяну. Та выслушала молча, а затем выдала:
— Ну и ну. Любовь — дело тёмное, но подумай: у неё ребёнок неизвестно от кого, жилья нет, а твой сын — молодой парень с хорошей квартирой. Удобно, а? Разница — пятнадцать лет. Может, просто хочет пристроиться? Будь осторожна, а то испортишь отношения с сыном навсегда.

Анна задумалась. Решила действовать аккуратно, присматриваться. На следующий день Ольга с Катей переехали. Девочка оказалась милой: сначала стеснялась, но быстро освоилась, показывая Анне свои игрушки. Анна улыбалась, но тревога не уходила.

Вечером, уложив Катю, взрослые пили чай. Анна видела, как Дима обнимает Ольгу, и чувствовала укол ревности. В глазах Ольги читалось торжество: «Твой сын теперь мой». Анна отгоняла эти мысли, но они лезли в голову, как назойливые мухи.

Оставшись одна, она размышляла: а вдруг Ольга искренне любит Димку? Может, у них всё получится? Но сомнения грызли её. Ночью ей приснился Сергей. Таким, каким был в молодости — улыбчивый, с озорным блеском в глазах. Держал букет васильков — её любимых. Она потянулась, но он растворился. Анна проснулась в слезах, часы показывали три. Она ещё тянула руки в пустоту, шепча имя мужа.

И тут её осенило. Нельзя вмешиваться. Дима взрослый, пусть сам решает. Если ошибётся — сам и исправит. Анна вытерла слёзы и легла, прошептав: «Всё наладится. Должно». Но где-то в глубине души она боялась, что этот выбор разрушит их семью.