Как избавиться от разрушителя семьи: Сын мужа угрожает нашему счастью

Сидела я в нашей тесной кухоньке в Нижнем Новом Усолье, сжимая в руках остывшую чашку чая, и чувствовала, как комок обиды подкатывает к горлу. Мы с супругом, Владиславом, растили двоих ребятишек, и вроде бы всё у нас было: крыша над головой, «Москвич» во дворе, скромный, но верный заработок. Но счастье наше трещало по швам из-за его семнадцатилетнего сына от прежнего брака — Артёма, который всё чаще оседал в нашем доме, словно тёмная туча.

Артём — как нож в сердце. Смотрит на меня будто на дворовую кочерыжку, вещи разбрасывает, посуду грязную копит, а на мои просьбы только презрительно фыркает. Хуже всего — как он с моим пятилетним Васенькой обходится. Видела своими глазами, как за подметку схватил его за то, что тот случайно рукавом задел его телефон. А крошку-дочку, Дунечку, и вовсе к себе в постель забрали — в нашей хрущёвке для её кроватки места нет. Уехал бы Артём к матери своей — мы бы хоть уголок детский для малышей устроили.

Да куда там! Школа его в двух шагах, вот и живёт с отцом, будто коренной. Дни напролёт у компьютера торчит, орет в свою «гарнитуру», что Васе не уснуть. А я, как загнанная кляча, и плита, и уборка, и дети на руках, а он даже ложку за собой не помоет. Словно порча какая на дом легла — ни дня без его выходок.

Говорила я Владиславу, умоляла — пусть сын к матери переедет. Бывшая-то его, Галина, в трёшке одна живет, просторно ей. А мы вчетвером в этих стенах, будто сельди в бочке. Да если б ещё ладил он с ребятишками! Так ведь нет — то кричит на них, то насмехается. Васька и тот уже перенимает его повадки — грубит, кулаками машет. Боюсь, вырастет таким же чёрствым, как этот недоросль.

А Владислав — будто берёста на глаза натянул. «Сын он мне, не могу я его за порог выставить», — твердит, словно заезженную пластинку. Из-за Артёма теперь каждый вечер — как на базаре. Чувствую себя последней работягой, что всю семью на себе тащит, а муж и ухом не ведёт. Устала я от его отговорок, от этой слепой любви к отродью, что семью нашу по кирпичику разбирает.

Дошло до того, что в один день не сдержалась. Артём опять на Васю наорал за пролитый компот, и у меня словно затвор сорвало:
— Да какого чёрта?! Не в трактире ты, чтобы так орать! Не нравится — марш к матери!

А он только усмехнулся в ответ:
— Дом это мой. Никуда я не пойду.

Задрожала вся, так злость изнутри жгла. Владислав, услышав перепалку, давай меня же костерить — мол, не умею я «с детьми договориться». Заперлась в спальне, прижала к себе всхлипывающую Дуняшу и разревелась. Почему это я должна терпеть этого наглеца, когда его родная мать в трёх комнатах себе жирует, о нём и не вспоминая?

Стала думать — как эту кашу расхлебать. Может, с Артёмом по-хорошему поговорить? Объяснить, что у матери ему вольготнее будет, что и до школы автобус ходит? Да только боюсь — ещё пуще насмеётся, а муж опять мне «чёрствость» припомнит. Грежу порой, что нет его в нашем доме — росли бы детки в тиши да ладу. Но каждый его взгляд, каждая грубая выходка — будто намёк: здесь я хозяин, а вы — так, подножный корм.

Бывало, мечталось — собрать уеду с ребятишками к матери в деревню, пусть Владислав сам разбирается со своим сорванцом. Да вот беда — люблю я мужа, семью губить не хочу. Нужна мне только тишина в этих стенах. Почему должна я страдать, глядя как этот дылда над моими кровинушками издевается, пока его мать вольготно живёт? Устала злиться, устала за малышей дрожать. Выход бы найти — да ума не приложу, где его искать…