Отголоски прошлого: трагедия женщины

Эхо прошлого: трагедия Анастасии Игоревны

Анастасия Игоревна стояла перед потрёпанной дверью подъезда, сжимая в дрожащих пальцах конверт. Десятиэтажка в спальном районе городка Светлогорск казалась чужой, будто из параллельной реальности. Но где-то там, на пятом этаже, жил её сын. Тридцать лет назад она оставила его — малыша с вихром непослушных волос. Теперь ему тридцать пять…

— Безумие, — прошептала она, всматриваясь в потухшие окна. — Совершенно безнадёжное безумие…

На лавочке у подъезда коротали время бабушки, перемывающие косточки соседям. Одна из них окликнула:

— К кому пожаловали, голубушка?

— К Дмитрию… Дмитрию Владимировичу, — голос Анастасии дрогнул, имя сына прозвучало как отголосок далёких лет.

— К Диме? — оживилась старушка. — Хороший мужик, воспитанный, всегда «здравствуйте» скажет. Вы ему кем приходитесь?

Анастасия промолчала, торопливо шагнув в подъезд. Кто она ему? Мать, пропавшая на три десятилетия? Посторонняя женщина с той же фамилией? В лифте она достала зеркальце. Серебро в волосах, морщинки у глаз — в пятьдесят семь лет не скроешь возраст под тональным кремом. Вспомнит ли он её лицо? Или в памяти остался лишь размытый силуэт?

Пятый этаж. Квартира справа. Наверняка семьянином стал. В его годы иначе и быть не может… Анастасия подняла руку к звонку, но пальцы предательски затряслись. Простояла так минуту, две, десять. А потом, не решившись, спустилась вниз и сунула конверт в почтовый ящик.

«Дима. Знаю, не имею права просить. Но дай шанс объясниться. Мама. Вот мой номер, позвони…»

Мама. Как непривычно звучит это слово, когда его не произносили тридцать лет. Анастасия вернулась к машине и просидела там до темноты, не сводя глаз с подъезда. Вот высокий мужчина с портфелем — вылитый отец в молодости. Это он. А вот девушка с пакетами из «Пятёрочки» — наверное, жена. Они о чём-то болтали, смеялись. Обычная семья, обычный вечер. Прочитал ли он письмо? Позвонит?

Телефон зазвонил, когда она уже заводила мотор. Звонил Олег, её бывший.

— Зачем приехала? — его голос, такой знакомый, звучал устало и холодно.

— Олег…

— Не начинай. Просто скажи — зачем?

— Хочу увидеть сына, — голос Анастасии сорвался.

Он фыркнул, и в этом звуке была горечь и презрение.

— Сына? Тридцать лет не нужен был, а теперь вдруг понадобился?

— Ты не понимаешь…

— Нет, это ты не понимаешь, — его голос стал тише, но твёрже. — Где ты была, когда он с температурой лежал? Когда в школе его гнобили? Когда он в универ поступал? Где ты была все эти годы?

Анастасия молчала. Что тут скажешь?

— Он мне позвонил. Сказал, что твою бумажку выбросил, — добавил Олег. — Уезжай, Настя. Ты опоздала. На тридцать лет опоздала.

Гудки в трубке резанули сердце. Анастасия сидела, уставившись в тёмные окна. Вспомнился маленький Дима, звавший её ночью. Как она вставала, качала его, напевая «Спи, моя радость, усни»… Почему она тогда уехала? Почему не боролась за него?

На следующий день она вернулась. Дождалась, пока Олег уедет на работу, и поехала следом. Припарковалась у его офиса, вошла внутрь. Он не изменился — та же прямая спина, тот же цепкий взгляд. Только виски совсем седые.

— Я просил тебя уехать, — бросил он, увидев её.

— Олег, умоляю. Хочу просто поговорить с ним. Объяснить…

— Что объяснять? — он скривился, будто от боли. — Как ты сбежала к новому мужчине? Как новую жизнь строила? Как забыла про нас?

— Я не забывала! — слёзы хлынули ручьём. — Я каждый день о нём думала!

— Думала? — он горько усмехнулся. — А я воспитывал. Один. Ночи не спал, когда он болел. В школу водил. Учил быть мужчиной. А ты — думала.

Анастасия опустила голову. В приёмной было тихо, только часы тикали.

— Знаешь, что он в детстве спрашивал? — голос Олега стал шёпотом. — Пап, а почему мама меня не любит? Что я ему отвечал?

— Я любила его! Люблю! — Анастасия захлёбывалась от слёз.

— Нет, Настя. Ты любила себя. Свою свободу. Свои мечты. А его — нет.

Она вышла из офиса, едва держась на ногах. В машине руки тряслись так, что не могла ключ в замок вставить. Перед глазами стоял маленький Дима, спрашивающий, почему мама его не любит. Как она могла?

Вечером она снова приехала к его дому. Увидела во дворе жену Дмитрия — узнала её по вчерашнему дню.

— Простите! — крикнула Анастасия, голос срывался. — Можно вас на минуточку?

Женщина обернулась, настороженно смотря.

— Вы кто?

— Я… — Анастасия запнулась, слова обжигали горло. — Я мама Димы.

— А-а, та самая мама, — в голосе женщины, которую звали Светлана, прозвучала желчь.

— Пожалуйста, мне надо с ним поговорить.

— Зачем? — Светлана покачала головой. — Чтоб снова ему больно сделать?

— Нет, я…

— Знаете, — Светлана поправила сумку на плече, — он вообще о вас не говорит. Как будто вас не существует. И я бы на вашем месте…

— Свет! Ты где? — раздался голос.

Обе вздрогнули. У подъезда стоял Дмитрий — высокий, плечистый, вылитый молодой Олег. Он смотрел на них, хмуря брови.

— Дима! — Анастасия шагнула к нему, сердце рвалось из груди. — Димочка, это я…

Он смотрел на неё, будто на постороннюю.

— Я знаю, кто вы, — сказал он ровно. — И не хочу разговаривать.

— Сыночек…

— Не называйте меня так, — его голос стал жёстким. — Вы меня бросили. Я вам был не нужен. Теперь вы мне не нужны.

— Дай мне объясниться!

— Что объяснять? — он усме— Где вы были все эти годы? — резко оборвал он, развернулся и ушёл, захлопнув дверь так, что Анастасия вздрогнула, а в глазах снова мелькнул тот же трёхлетний мальчик с машинкой, который когда-то верил, что мама его любит.