Развод в мае: Партнёр ушёл к “моложе и красивее” с хлопком двери.

Развелась с мужем в мае. Ушел, хлопнув дверью, к той, что «моложе и симпатичнее». Хотя это уже детали.

Супруг был самым обычным. До свадьбы — заботливый, нежный, с цветами в руках и стихами на устах. А потом пробный период закончился, а платная версия оказалась с кучей ограничений.

Ничего страшного, конечно. Но одна заноза все же была. Он начал считать деньги. И всё как-то криво выходило.
Да, зарплата у него была в среднем на 10 тысяч выше, чем у меня (у кого-то росла, у кого-то падала, но незначительно). И по его логике, раз он «кормилец», значит, весь быт — на мне. А траты он считал по особой арифметике.
Если покупки «для дома» — значит, он на меня потратился.
«Для дома» была машина с кредитом по 17 тысяч в месяц. На которой он раз в неделю возил меня в «Ленту» за продуктами.
«Для дома», то есть «для меня», были одеяла, полотенца, кастрюли, ремонт в ванной.

«Для меня» — детские вещи, игрушки, садик и врачи.
«Для меня» — оплата счетов. Ведь этим занималась я. А если трачу я, значит, это «мои» расходы.
Всё это было «для жены». А «на мужа», как выяснилось, уходили сущие копейки. И в глазах супруга и его родни я была «чёрной дырой» в бюджете. Зарабатывала меньше, а тратила почти всё, что он приносил. Он любил в конце месяца ехидно спросить: «Ну что, много осталось?» А оставалось, конечно, ноль.

В последний год брака его коронной фразой стало: «Надо урезать твои траты. Что-то ты слишком много хочешь». И он урезал.
Сначала мы договорились, что каждый оставляет себе по 10 тысяч, а остальное — в общий котёл. Потом он решил, что будет забирать ещё и разницу в наших зарплатах. То есть оставлял себе уже 20. А мне так и осталась десятка.
Позже что-то там пересчитал и урезал свой вклад в семью ещё на 10 тысяч. Ключевой аргумент: «У тебя шампунь за 500, а я голову мылом мою».

В итоге в последний год на продукты, кредит за машину, ребёнка и прочие нужды мне выделялось 50 тысяч. 20 тысяч давал он. 30 — я. Но этого, конечно, не хватало.
Я перестала откладывать на себя и вкладывала в семью всю зарплату — 40 тысяч. Иногда доплачивала премиями и мелкими подработками. Всё это время выслушивая, как он меня «содержит» и как ещё урежет мои расходы, потому что слишком я меркантильная.

А почему не развелась раньше?

Дура была. Слушала его. И его мать. И свою. Верила, что так и должно быть. Что он кормилец, а я просто не умею распоряжаться деньгами. Ходила в поношенной одежде. Копила каждую копейку. Глотала обезболивающее и откладывала поход к стоматологу, потому что бесплатная клиника на ремонте, а на платную денег нет.
А муж тем временем ежемесячно тратил 30 тысяч на свои «хотелки» и хвастался умением «грамотно распределять бюджет». То новый телефон купит. То кроссовки «на вершине моды». То сабвуфер в машину за бешеные деньги.

Но вот — развелись. Улетел великий «кормилец» от замученной жены к той, что не ходит в секонд-хенде, красит губы, качает пресс в зале и не корячится вечерами над тем, как накормить семью на жалкие гроши и связать ребёнку варежки из старого свитера.

Я, конечно, ревела. Как же я теперь без него, с ребёнком на руках? Стала экономить ещё жёстче. С ужасом смотрела в будущее.
А потом пришла зарплата. И… на счету ещё оставались деньги. Много денег. Раньше к этому моменту я уже влезала в кредитку.
Потом пришёл аванс. И денег стало ещё больше.

Я села. Утерла слёзы и начала считать.
Взяла ручку, листок и расписала в два столбика: «Доходы» и «Расходы». Да, из моих «жадных лап» ускользнули его 20 тысяч (а себе он оставлял 30). Исчезли кредитные платежи за машину — 17 тысяч.
На продукты я стала тратить не треть, а более чем вдвое меньше. Никто не ворчит, что курица — не мясо. Не требует жирного борща, дорогой колбасы и «нормального сыра на бутерброд для работающего мужика» (а себе я брала подешевле). Не нужно покупать пиво. Не исчезают конфеты вёдрами.
И никто не заявляет: «Фигня твои пироги, я пиццу хочу!».

Я ВЫЛЕЧИЛА ЗУБЫ!!! Боже, какое счастье!
Выбросила старьё, в котором стыдно было забирать сына из садика, и купила простую, но новую одежду. Впервые за пять лет сходила в парикмахерскую.

После развода он начал платить алименты. Целых 7 200 рублей — на садик и секцию.
Перед Новым годом «из щедрот» перевёл ещё 5 000 с напутствием: «Купи ребёнку мандарин и нормальный подарок, а не трать на себя, я тебя знаю».

«На себя». Ха. Я, опьянённая свободой, с момента развода купила сыну всё, о чём он мечал: недорогой телескоп, конструктор, детские умные часы.
На премию сделала ремонт в его комнате. На Новый год подарила большую клетку с морскими свинками и всем необходимым.

В начале декабря согласилась на повышение, о котором раньше и подумать не могла. Ведь это больше работы. А как же дом? А дом — ничего. Не нужно варить борщи котлами, лепить пельмени («Я что, тебя содержу, чтобы ты полуфабрикаты покупала?»).

И главное — никто не попрекает. Не называет содержанкой. Не треплет нервы (ну, кроме бывшей свекрови, которая «навещает внука» и фотографирует холодильник, вещи и ремонт).

Лежу сейчас на диване, жую мандарин, смотрю, как сын кормит своих морских свинок (приносит мне всё и спрашивает: «Мам, я правильно положил? Воды достаточно?»), и мне так хорошо. Без него. Без его денег.

И пусть ради раздела квартиры (чтобы отдать ему половину) пришлось продать бабушкину дачу. Свобода и покой дороже!