Измена или спасённая преданность

Предатель или верность

— Я твёрдо решил, мама! Хватит! — Дима упрямо уставился в окно, стиснув зубы.
— Ты… ты предатель, Дима! — голос матери дрожал, в нём смешались боль и упрёк.
— Предатель? Я?! — парнишка резко развернулся и выбежал из комнаты.

Дверь с грохотом захлопнулась. Дима уткнулся лицом в подушку. Гнев клокотал внутри, но вскоре его сменили воспоминания — тёплые, пахнущие детством и счастьем.

Когда Диме исполнилось восемь, отец подарил ему велосипед — синий, блестящий, с яркими наклейками. Мальчишка забыл про всё на свете, целыми днями носился с друзьями по двору. Даже про то, что у папы скоро день рождения. Напомнил дедушка.

— Димка, а подарок отцу готовишь? — спросил он, когда они сидели на кухне.

— Нет, дед… не подумал…

— Ничего, успеем. Давай вместе сделаем.

Две недели они мастерили деревянную вешалку. Выпиливали, шлифовали, покрывали лаком. Дима так увлёкся, что даже велосипед забросил.

В день рождения отец был необычно радостным. Поблагодарил за подарок, крепко обнял сына и деда, а потом вынес из коридора корзину.

В ней лежал щенок. Чёрный, упитанный, с блестящей шерстью.

— Это Бим. Подарок себе. Мечта с детства.

— Саня, ты что, с ума сошёл?! — всплеснула руками мама. — Собаку завёл?!

— Да не бойся, он же как плюшевый! — рассмеялся отец, и его улыбка развеяла все сомнения.

Бима полюбили сразу. Стафф рос быстро, став мощным и добродушным. Он обожал отца — ходил за ним по пятам, охранял, сторожил. А однажды… спас его.

Поздним вечером в парке на отца напали двое. Нож, угрозы. И вдруг из темноты выскочил Бим — чёрный, как сама ночь. Его вид заставил нападавших отступить.

— Если бы они знали, что он и мухи не обидит… — смеялся потом отец.

Но радость длилась недолго. Болезнь. Лейкоз. Отец угас за несколько месяцев, словно свеча на ветру. Диме было двенадцать. С тех пор Бим стал его тенью.

Сейчас Диме — пятнадцать. Год назад в их доме появился Виктор. Хороший мужчина. Внимательный. Но когда он переехал, выяснилось: у него аллергия на собак.

Мама поначалу старалась сгладить углы, но потом заговорила прямо: «Надо отдать Бима». Дескать, Виктор — теперь семья. А собака… Дима не верил своим ушам. Как можно предать того, кто никогда не предавал тебя?

Он обошёл всех друзей — никто не хотел брать старого пса. К деду отдать — не вариант: старик и сам еле передвигается.

— В приют я его не отдам! — заявил Дима в решающий день.

— Но Виктор — наш! — рыдала мама. — Тебе что, собака дороже человека?

— Дороже Виктора — да. Потому что Бим — моя семья. Папина семья. И твоя, мама. Мы с ним уйдём к деду.

— А я как? Разрываться между вами? Я же работаю, Дим…

Он молча показал на вешалку, которую когда-то сделал с дедом. На ней висел поводок Бима.

— Я уже всё решил.

— Предатель… — прошептала мама.

Позже дед сам позвонил.

— Лена, пусть живёт у меня. У него дистанционка. Да и мне с внуком веселее. И Бим пусть остаётся.

И Виктор неожиданно поддержал:

— Отпусти его, Лен. Парень взрослый. Собаке будет хорошо.

Дима приехал с Бимом и рюкзаком. Пёс, фыркая от удовольствия, сразу улёгся у дедовского дивана. Всё встало на свои места.

А потом дед позвонил ночью — голос был слабым, испуганным.

— Дим, что-то нехорошо… Приезжай…

Дима бросил уроки, помчался домой. Соседка уже вызвала скорую, но сама не уходила.

— Спасибо, Анна Ивановна. Теперь я справлюсь.

Врач сделал укол. Молодая медсестра Наташка задержалась в дверях, глядя на Бима.

— Он не кусается, — поспешно сказал Дима.

— Я и не боюсь, — улыбнулась она и вошла.

Доктор сказал: капельницы нужны каждый день.

— Кто будет делать?

— Я… — Дима растерялся.

— Наташа, возьмёшься? — спросил врач.

— Возьму. Если только зверь меня не съест.

Она подмигнула псу. Бим покосился, прикрыл пасть и будто кивнул. Так всё началось.

Наташа приходила каждый день. Дима стал провожать её. Потом они гуляли вместе в парке. Разговоры становились дольше, тише, важнее…

А потом родился Алёшка.

Бим встретил Наташу из роддома как полноправного члена семьи. Он перебрался с дивана на коврик у детской кроватки. Следил за малышом, ворчал, если тот плакал. Спал рядом. Был рядом. Всегда.

Алёшка сделал первые шаги, держась за его ошейник.

А Биму шёл тринадцатый год. Он тяжело дышал, но терпеливо топал рядом с малышом. Старый, седой, но всё такой же верный.

Однажды Наташа сбегала в магазин — молоко, пелёнки. Алёша спал, дед был дома.

— Всё под контролем, — сказал Пётр Иванович.

Но сердце подвело. Боль, потёмки в глазах, слабость.

Бим запрыгнул на диван, лизнул руку деда. Потом — к Алёшке. Потом — к двери. Распахнул её лапой и рванул к соседке. Та сразу поняла: беда.

Дима вернулся в квартиру, заполненную запахом лекарств.

— Прости… — плакала Наташа. — Если бы не Бим…

— Всё хорошо. Всё в порядке.

Бим смотрел на них с пола. Его глаза были тёплыми, мудрыми, полными любви.

Он не предал.

Никогда.