Подушка лжи: «Я здесь навсегда»

**Дневник. Горькая правда на подушке.**

Вернулась домой — будто выжатый лимон. Всё внутри кричало: снова его нет. Одежда разбросана, посуда грязная — будто и не жил здесь вовсе. Привычно взялась за уборку, но у кровати замерла. На подушке — чужой рыжий волос. Руки задрожали. На кухне — два бокала, след от помады. Смотрела на это, будто сквозь туман, но в этот раз даже слёз не было. Всё. Хватит.

Когда-то мечтала о принце. Росла в глухой деревне под Череповцом, грезила о Питере — о красивой жизни, о любви. Училась, по ночам подрабатывала в кафе, помогала тёте Кате — та после развода еле держалась. Денег не хватало. Мать присылала копейки, но в новой семье отчима я была лишней. Всё, что имела, добилась сама. И верила: любовь вытащит из этой серости.

И она пришла. В кафе захаживал Артём — старше, уверенный, с деньгами. Влюбилась сразу, не зная, что у него не только «Лексус», но и вереница поклонниц. Он выбрал меня. Даже ту «невесту», что оказалась просто крестницей его отца, отодвинул в сторону.

Свадьба была — как из сказки: шикарная, дорогая. Его родители встречали меня натянуто, но смирились: сын поздний, любимый, его слово — закон. Свекровь командовала всем — от платья до моей причёски. Я молчала. Думала: главное — меня приняли. Год жили, как в мечтах.

Но время шло. Детей не было. И однажды свекровь заявила без предисловий:

— Записала тебя к врачу. Пора разобраться.

Чувствовала себя отлично, но спорить не стала. А потом приговор: детей не будет. Никогда.

Ехала домой в оцепенении. Как сказать? Но оказалось — говорить не надо. Свекровь уже всё объяснила за меня.

— Ничего страшного, — буркнул Артём. — Будем вдвоём.

Я поверила. Но вот походы по клиникам, процедуры… А он — всё реже дома. Потом перебрался в другую комнату. Потом и вовсе пропадал у родителей.

Жизнь шла, но не вместе. У подруги Даши родился сын. Я стала крёстной. Алёшка стал моим светом. Но Даша с мужем погибли. Алёшка остался один. Я собиралась навестить его, а его уже забрал Саня — брат Даши, тот самый парень, что в школе подкидывал мне записки.

— Мы старые, — сказали родители Даши. — А он молодой, скоро женится. Пусть сам растит.

Не могла смириться: ребёнка будет воспитывать чужая. В голове засело: забрать Алёшку. Уговорить Саню.

Но он даже слушать не стал:

— Мой племянник. Я сестре клялся — не брошу его!

И вдруг, словно в бреду, добавил:

— Хочешь — выходи за меня. Будем растить вместе. Я тебя всегда любил, а ты…

— Ты рехнулся?! — вырвалось у меня. Потом пожалела. Но поздно.

Вернулась домой — раздавленная. И вот: рыжий волос, бокалы, помада. Больно, как ножом. А был ли он у родителей? Или эти «командировки»…

Всё, что нас связывало, — долг, привычка, страх одиночества. Быстро собрала вещи. Оставила записку:

**«Так лучше…»**

У Артёма будут дети. У его родителей — внуки. У Сани — семья. У Алёшки — мать. А у меня?

Любовь? Кто знает, что это. Может, она уже рядом.

Саня открыл дверь, сонный, растерянный:

— Ты опять?.. Чего надо?

Я закрыла глаза и прошептала:

— Я… навсегда.