Развод отменяется

К пятидесяти годам у Николая Игоревича почти не тронула седина, зато бес в рёбрах завёлся по-настоящему. И виной всему была она — Дарина. Он столкнулся с ней случайно, заглянув в университет к старому другу-преподавателю. Дело было пустяковым, а итог — судьбоносным.

Она стояла у окна, солнечные блики играли в её русых волосах. Глаза цвета весенней листвы, осиная талия, вся — будто само олицетворение молодости и дерзости… Он, уже давно не мальчик, вдруг почувствовал себя юнцом. В его глазах она стала феей, русалкой, мечтой. На деле же — просто милой студенткой, но Николая это осенило гораздо позже. Тогда он был очарован.

Такого огня он не испытывал даже к жене, Ларисе Викторовне, в первые годы их брака. За плечами — тридцать лет совместной жизни, двое взрослых детей, общий дом, редкие ссоры и привычное взаимопонимание. И всё это будто стёрлось из памяти, стоило ему встретить взгляд Дарины.

Та, впрочем, не отталкивала ухаживаний солидного кавалера. Наоборот — поощряла. Для неё он был билетом в другую жизнь. Выросшая в провинции, чудом поступившая в столичный вуз, она мечтала остаться в большом городе. А Николай — её шанс.

— Да он же дед! — ворчала соседка по общаге Катя. — Совсем с катушек? Ты с ним спать будешь?

— Какой он дед, — отмахнулась Дарина. — Бодрый, с деньгами, влюблённый как пацан. Глядишь — скоро на коленях стоять будет.

Николай действительно влюбился. Был нежен, щедр, внимателен. Но ни разу — ни единым словом — не обмолвился о разводе. Дарина ждала, надеялась. Её план был прост: дети Николая уже самостоятельные, жена спокойная, живут тихо. А он — не беден. Всё шло к свадьбе. Но Николай неожиданно начал выдыхаться. Оказалось, ритм молодой любовницы — не для мужчины его лет. Ему хотелось встречаться раз в неделю, да и то в гостинице, а остальное время — дома, где покой, щи и надёжная Лариса.

Дарина завела речь:

— Почему мы не можем жить вместе? У тебя же есть ещё одна квартира!

— Там съёмщики, — солгал он. На самом деле квартира пустовала — они с Ларисой собирались её ремонтировать. Но под любовное гнёздышко он её отдавать не собирался.

— Сними тогда новую! Ты же мужик, в конце концов!

Ссоры участились. А потом — гром среди ясного неба.

— Я беременна, Коля, — сказала Дарина. — Ты рад?

Николай окаменел. Он как раз собирался расстаться — даже вернулся из командировки раньше, чтобы поговорить. А теперь — ребёнок.

— Но ты же говорила, что всё под контролем…

— Ничто не работает на сто процентов! А я думала, ты обрадуешься…

Он не обрадовался. Растерялся. Но остался. Мальчик родился — Глеб. Николай помогал: деньгами, вниманием, приезжал. Но Дарине этого было мало.

— Надоело быть тенью! Либо ты говоришь жене, либо я сама!

Он не успел ничего решить — Дарина взяла инициативу в свои руки. Через пару дней его встретила жена:

— У тебя, выходит, ребёнок и свадьба на носу? Это правда?

— Ларисонька, это не так… Я всё объясню…

— Сразу скажу: развода не будет, — твёрдо произнесла она. — Не для какой-то студентки я тридцать лет семью строила.

Николай почувствовал облегчение. Не потому, что избежал разрыва, а потому, что услышал — она хочет сохранить их семью.

— Я люблю тебя, Лариса. Прости. Это был бред, я не знаю, что на меня нашло…

— Но ребёнок ни в чём не виноват, — добавила она. — Мы его заберём. А с этой — навсегда порвёшь. Тогда я тебя прощу. По-настоящему.

Николай не верил ушам. Но жена, как всегда, всё просчитала. Дарина, измотанная младенцем, без помощи и поддержки, легко согласилась отдать сына, когда он предложил:

— Пусть Глеб живёт с нами. Ты сможешь вернуться к учёбе. Мы справимся.

— Отлично, — равнодушно ответила она. — Только потом ко мне не лезь.

Опеку оформили быстро — отец признан, мать не против. Глеб переехал. Лариса заботилась о нём, но сдержанно. Николай надеялся: время всё исправит. Прошёл год.

И вдруг — как гром среди ясного неба.

— Я подаю на развод, — объявила Лариса, вернувшись из командировки. — Встретила другого. И поняла, что счастлива только с ним.

— Кого?!

— Его зовут Артём. Он переезжает ко мне. А ты останешься с квартирой. Всё честно.

— Но ты же сама говорила…

— Тогда я верила. Но сердцу не прикажешь. Прости.

Она ушла. Оставив ему Глеба и прошлое. Он попытался вернуть Дарину, но та лишь рассмеялась:

— Ты получил своё, Колян. А я — свободу. Живи теперь как знаешь. У меня скоро свадьба.

Он остался один. С сыном, которого успел полюбить. Без жены, без любовницы, но с тихим пониманием, что, возможно, так даже справедливее.