Порог измены

**Дневниковая запись**

Вернулся я с вахты в родной Екатеринбург после трёх месяцев работы. Устал, конечно, но доволен — зарплата в рублях лежала в кармане, и я уже представлял, как порадую Веру. Жена у меня — видная, с характером. Совсем недавно купили двушку в хрущёвке на окраине, и я сам её ремонтировал: шпаклевал, клеил обои, ламинат стелил. Осталось только мебель поставить, как она хотела:

— Только не эконом-вариант! Чтобы было, как у Лариски с Серёгой! Всё — люкс!

Я кивал, молчал, уезжал на буровую, валился с ног, лишь бы ей было хорошо. Тоскливо было в вагончике на морозе — ни тепла, ни любимого лица, ни привычного «доброго утра». Только её голос в трубке, чаще недовольный, чем ласковый.

На вокзале заглянул в цветочный. Долго выбирал, взял шикарные бордовые розы и поехал на такси. Через десять минут стоял у подъезда, сердце колотилось. Взбежал на третий этаж, даже не устал — столько радости в груди. Уже ключ в замок воткнул, но передумал — улыбнулся и позвонил.

Тишина. Только руку протянул к ключам — дверь распахнулась. На пороге мужик в моём же халате. Крепкий, с голым торсом, смотрел нагло.

— Ты чё, дядь? Не туда зашёл? — огрызнулся он.

Мир перевернулся. Я окаменел. Букет сам собой опустился.

— Видно, не только этаж перепутал…

Дверь захлопнулась. Я стоял как вкопанный. В ушах стучало, руки дрожали. Перед глазами — обои, которые я ночами клеил, ламинат, который отмывал от клея, кухня, в которую вложил последние… а теперь — чужой в моём доме.

Цветы полетели в урну. Поймал такси и поехал к Сашке. По пути заскочил в «Пятёрочку», взял водки, кильку, солёные огурцы. Сашка обрадовался — давно не виделись.

— Ну ты жжёшь! Давай за встречу!

После второй стопки я не выдержал и выложил всё. Сашка, горячий, как истинный кубанец, вскочил:

— Чего?! На твоей жилплощади?! Да я б ему… да я б…! — кулаком по столу ударил.

Я его за плечо придержал:

— Саш, не кипятись. Но… отомстим?

— Отомстим. Точно!

Под градусом вызвали такси и поехали к моей квартире. Планы были смутные, в голове гудело.

Поднялись. В спальне свет горел. Я зарычал:

— Сейчас я им покажу…

Сашка начал ломиться в дверь:

— Выходи, тварь! Чужих жён трогаешь? Давай, поговорим!

Дверь распахнулась — и тут же кулак вылетел. Сашка отлетел, хватаясь за нос.

— Вот это приём… — пробормотал он, вытирая кровь.

Я взорвался. С размаху высадил дверь с петель. Та с грохотом рухнула. Ворвались внутрь, как тайфун. Бегали по комнатам, орали.

— Где этот ублюдок?!

Вера визжала на кухне, трясущимися руками набирала чей-то номер. Сашка выбежал в коридор:

— На балкон свалил?

Но тут — стон. Под дверью корчился тот самый козёл, придавленный створкой и собственной наглостью. Вид жалкий — халат сполз, лицо перекошено, кровь изо рта.

— Вот и месть! — хмыкнул Сашка, пнув его.

А тут, как назло, снизу раздался визг:

— Караул! Помогите! Убивают! — орала тёща, судя по голосу.

Трезвость вернулась мгновенно. Смылись, не дожидаясь ментов. Наутро подал на развод. Не хочу жить там, где меня унизили. Где в моём халате похаживал чужой.

Через неделю снова уезжал на вахту. Сашка провожал, с фингалом и забинтованными костяшками.

— Зато красиво было! — рассмеялся он. — Если женишься — только не на Вере! Но меня зови. Я помогу, если что…

**Вывод:** Доверяй, но не давай повода. А если предали — не терпи, давай отпор.