Его план мести обернулся одиночеством

**Дневник. Сегодня всё рухнуло.**

Лиза после повышения в банке стала другой. Раньше тихая, спокойная, а теперь вечно всем недовольна: то уборку не сделал, то ужин не приготовил. Я, Дмитрий, не понимал — в чём проблема? У нас же обычная трёшка в Новосибирске, не дворец. Мебель стоит, сантехника не ломается. А готовка? Ну не мужское это дело.

Попросил как-то борща, а она в ответ: «Сам почисти овощи — тогда сварю». Вскипел: «Ты же женщина! Твоя обязанность!» Лиза лишь фыркнула и ушла. Стала задерживаться на работе, а сына из сада стала забирать позже всех. Мальчишку жалко, но мне идти? Вдруг ненароком попросят полку повесить или трубу проверить?

Меня это бесило. Ворчал: «Зачем тебе это повышение? Сидела бы тихо, как раньше». Она хладнокровно парировала: «Если хочешь, чтоб я дома сидела — иди и зарабатывай больше. Но на твою зарплату мы не протянем. Моя мама раньше помогала, теперь сама себе ремонт делает». Я злился: «Ну и что? Подумаешь, ремонт!»

Сам я карьеристом никогда не был. Начальник наш пашет без выходных — не для меня. Отработал свои часы — и домой. Но чем чаще Лиза пилила, тем сильнее во мне копилась обида. Решил: «Раз хочет быть начальницей — пусть почувствует, каково это одной». Стал задерживаться в офисе, а потом… завёл роман с бухгалтершей, Аней.

Аня была не красавица, но миловидная, с пышными формами, мягким голосом и вечными пирогами. У неё был сынишка, но это меня не смущало. У неё я чувствовал себя героем: тёплый ужин, ласковый взгляд, благодарность. Встречались чаще. Тем временем Лизина мать забирала внука — Лиза пропадала на работе. Я даже радовался: «Отлично. Она не готовит — а я у Ани сыт. Всё честно».

Но у Ани были свои условия. Если приходил без цветов, духов или денег — ужин становился проще, а настроение холоднее. Я отмахивался: «Пусть. Она не требует любви, только подарки. Зато Лиза узнает, что я ухожу — вот тогда заплачет!» Когда же Аня без тени стыда попросила шубу, я понял — пора заканчивать этот фарс.

Вломился домой, дождался Лизу, нахмурился и выдал:

— Хватит! Я мужчина! Мне нужен порядок, ужин, чистые носки! Ты же приходишь раньше — почему не сваришь хоть суп?

Лиза молча сняла пальто, поставила сумку и спросила устало:

— Это всё?

— Нет! — гаркнул я. — Я ухожу! К другой! К женщине, которая меня ценит! Вещи собрал — и всё! Живи одна!

— Отлично, — кивнула Лиза. — Уходи. Надоел, как старая пластинка. А квартиру оставь. Ипотеку я платила одна. Юрист подтвердит — ты туда ни рубля не вложил.

Меня будто обварили кипятком. Где слёзы? Где мольбы? Я ждал, что она будет умолять остаться, а в ответ — холодный расчёт.

С бешено колотящимся сердцем схватил сумку и поехал к Ане. Постучал уверенно: «Дорогая, теперь я твой! Навсегда!» Она открыла, окинула меня взглядом и скрестила руки:

— С чего ты взял, что я тебя звала? У меня ребёнок, съёмная квартира, зарплата копеечная. Ты — не решение, ты затраты. Не готов обеспечивать — катись отсюда.

Дверь захлопнулась. Я остался на лестнице — с чемоданом, разбитым самолюбием и пустыми карманами. Никому не нужный. Ни жене, ни любовнице. И впервые за долгие годы — по-настоящему один.