Домой обратно: новая глава

Возвращение в родные пенаты

В заброшенном домишке на краю деревеньки Сосновки, затерянной среди костромских чащоб, пахло затхлостью и слабой надеждой. Алевтина, трясясь в допотопной “буханке” по ухабистой грунтовке, чувствовала, как подкатывает тошнота. Пыль въедалась в горло, а сердце сжималось от гнетущего чувства. Зачем она вообще затеяла эту авантюру? Переезжать одной в полуразвалившийся дом, да ещё с её-то здоровьем – верх безрассудства. Но назад дороги не было.

Третий год Алевтина боролась с болезнью. Последний визит в поликлинику оставил горький осадок: врачи разводили руками. «Такие случаи непредсказуемы, — бесстрастно констатировал терапевт. — Лечение помогает, но гарантий нет». Она не спорила. Жизнь давно превратилась в унылую рутину. С мужем, Игорем, они существовали под одной крышей, но стали чужими. Когда болезнь скрутила её, он окончательно отстранился – словно заранее искал замену. Любви не было уже давно, и Алевтина смирилась.

Но вчера случилось то, что переломило всё. Вернувшись после бессонной ночи в больнице, она застала их однокомнатную хрущёвку, превращённую в пивнуху. Игорь с дружками-сварщиками отмечали аванс. Вонь табака, перегар и похабные частушки заполнили всё пространство. Выйдя на улицу, Алевтина бродила до темноты, но дома её ждали лишь груды окурков и храпящий вповалку муж. Очнувшись, он тут же потянулся к бутылке. Попытка поговорить наткнулась на хамство:

— Кто здесь хозяин? Я! Мне завод квартиру давал! Значит, я решаю, когда пить и с кем! Ты тут лишняя!

«Лишняя…» – подумала Алевтина, сжимая кулаки. Работа в крохотном архиве за копейки не стоила того, чтобы терпеть. «Завтра уволюсь, — решила она. — В деревню. Хоть умру в тишине, без этого ада».

Дом встретил её ароматом смолы и сушёной мяты. Сердце кольнуло от воспоминаний. После похорон матери она не бывала здесь ни разу. Но дом стоял опрятный – видно, местные не дали пропасть. Ключ, как в детстве, лежал под рыхлым кирпичом у крыльца. Ржавый замок скрипнул, но поддался. Алевтина переступила порог и тихо выдохнула:

— Ну вот и я.

Доски под ногами застонали, будто приветствуя. Она распахнула запертые наглухо ставни – в комнату хлынуло солнце. Переодевшись в старую домотканую рубаху, пошла за водой к колодцу. Тут её окликнула соседка Глафира.

— Алевтинушка, родная! — ахнула та. — Вернулась! Мой Никифор за домом приглядывал, не зря. Вечером заходи, щей накрошу!

Весь день Алевтина драила полы, выметала паутину, отмывала закопчённые стёкла. Дом оживал на глазах. Усталость давила тяжёлым камнем – болезнь напоминала о себе. Но она растопила печь, чтобы прогнать сырость. За ужином у Глафиры, под треск дров в русской печи, Алевтина выговорилась. Та выслушала, хлопнула ладонью по столу:

— Правильно сделала, что приехала! Сосновка – земля родная. А насчёт кончины – не валяй дурака! У нас почтальон как раз нужен – работа не тяжкая, воздух чистый. Да к тётке Дарье сходи, она тебе травок заварит. Всё от нервов, сама знаешь. А у нас тишь да гладь.

Засыпала Алевтина с непривычным чувством покоя. Утром проснулась с незнакомым желанием – жить. После завтрака отправилась устраиваться на почту. Копейка лишней не бывает, да и без дела скучно. Проходя мимо огородов, ловила приветливые взгляды. Каждый кивал, спрашивал про здоровье.

— Доброго здоровья! — отвечала она, и в груди теплело.

Лето перешло в золотую осень. Работа почтальона приносила неожиданную радость: размеренный обход дворов, короткие беседы у калиток. Воздух, напоённый хвоей и грибами, бодрил. Щёки зарумянились, слабость отступала. Отвары тётки Дарьи помогали – спала как убитая, аппетит вернулся.

Болезнь отступила. Алевтина прожила в Сосновке ещё немало лет, в окружении скрипучих половиц и добрых соседей. Счастье, оказывается, просто: тишина, родные стены и чувство, что ты не один. А болезнь? Она и вправду была от нервов – как и все беды на свете.