Её мечта – встретиться с правнучкой, но простить измену я не в силах

Меня зовут Светлана, и у меня есть история, которая не даёт мне покоя уже много лет. Может, расскажу — и станет легче.

Моя семья никогда не была примером идеала. Выросла я в Рязани, и с детства видела, как взрослые таскают друг на друга обиды, пьют, унижают, сплетничают. У мамы есть сестра — Татьяна. У неё сын, мой двоюродный брат Денис, который женился на девушке, скажем так, не особо верной. Измены — как по расписанию, скандалы — до хрипоты, разводились — но потом снова сходились, будто не могли без этого. Двое детей родились, а счастья не прибавилось. А тётя Таня сама бухает по-чёрному, ни на одной работе не держится. Запои, увольнения — вся родня уже махнула на неё рукой.

Как-то раз невестка Дениса сильно прихватила проблемы с почками. Мы с мамой приехали к бабушке — Анне Михайловне — и она нам про это рассказала. Мама отреагировала резко: “Ну, надо было головой думать, а не тем, что между ног”. Мы с бабушкой просто переглянулись, да и забыли бы. Но бабушка у нас прямолинейная — взяла и передала каждое слово той больной. Ну и понеслось.

Скандал был на весь двор. Тётя Таня, пьяная в хлам, набросилась на маму, защищая невестку, будто родную дочь. Мы даже спорить не стали, развернулись и ушли. Но самое обидное было потом — бабушка встала на сторону Тани и её семейства. Нас с мамой она перестала звать, перестала интересоваться нашей жизнью. Мы будто перестали для неё существовать. Мама ещё пыталась как-то поддерживать связь, а я — нет. Тогда я решила: не хочу иметь ничего общего ни с этой пьянствующей роднёй, ни с теми, кто так легко вычёркивает тебя из сердца.

Прошло восемь лет. Бабушке скоро восемьдесят. Недавно она позвонила маме и, плача, просила прощения. Мама, конечно, простила — ну как же, родная мать. У неё сердце мягкое, она всегда такой была. А я… я не могу.

У меня сейчас растёт маленькая дочка — моя радость, моё солнышко. Мама рассказала бабушке про неё, и та дрожащим голосом стала просить хотя бы фото. Говорит, что мечтает увидеть правнучку, что каждую ночь молится Богу, чтобы хоть одним глазком взглянуть на малышку. Но я не разрешила. Твёрдо.

Не из мести, нет. А потому что в душе до сих пор больно. Потому что до сих пор помню, как нас предали, как мама плакала, не понимая, за что её так. Потому что бабушка тогда показала: родство — это не безусловная любовь, а выбор. И она выбрала не нас.

Я не знаю, права ли. Мама говорит: «Не держи зла, Света, она уже старая, измученная, хочет уйти с миром». Но внутри всё сопротивляется. Может, завтра будет поздно, но я не готова.

Скажи… а ты бы простила?