«Кого ты привёл домой, сынок?»

«Ну и кого это ты к нам привёл, сынок?..»

Людмила Петровна весь день колдовала на кухне. Налепила пельменей, зажарила котлеты с хрустящей корочкой, а пирог с вишней так и манил ароматом с подоконника. Сегодня был важный день — её сын Дмитрий впервые приводил свою невесту.

Квартира блестела, скатерть лежала без единой складочки, а сама Людмила Петровна десятый раз поправляла причёску и украдкой поглядывала в зеркало. Так хотелось произвести хорошее впечатление!

Щёлкнул замок. «Наконец-то!» — обрадовалась она и уже сделала шаг к двери, как вдруг услышала шёпот.

— Дима, ну серьёзно? Тут как в бабушкиной коммуналке! — фыркнула Светлана.

— Тихо, Света, мама услышит…

— Да пусть! Может, тогда поймёт, что эти ужасные серванты пора выкинуть на помойку! — И с размаху ткнула ногой в старый комод.

— Это что за манеры?! — Людмила Петровна вышла в коридор, бледная от возмущения. — У меня тут не проходной двор!

Повисла тягостная пауза.

Светлана даже бровью не повела. За ужином ковыряла вилкой в тарелке, буркнула, что интерьер «как в девяностых», и заявила, что жить здесь не намерена, пока всё не снесут под чистую.

Людмиле Петровне стало дурно. Она вышла на балкон, стиснув кулаки. Тридцать лет она одна тянула сына — после того как муж сбежал, когда Диме не было и года. Работа, хозяйство, ночные смены… И всё ради чего? Чтобы какая-то чужая девчонка плевала на её жизнь?

Когда Светлана объявила о беременности, Людмила Петровна промолчала. Она уже знала: этот брак — ошибка. Но ради внука, ради сына… Предложила: «Живите здесь. Комнату переделаете под себя».

— Одной комнаты?! — зашипела Света. — Мы продадим эту развалюху и купим нормальную квартиру!

— Не позволю! — голос Людмилы Петровны дрогнул. — Здесь каждый угол — память о моих родителях.

На следующий день Дмитрий принёс бумаги. Просил выделить его долю. Мать подписала, не глядя.

— Продавай. Делай как знаешь. Но запомни: с этим домом ты теряешь не стены, а часть себя.

Через неделю Людмилы Петровны не стало. Тихо, во сне. Дмитрий нашёл на подоконнике старую фотографию — она держит его, малыша, у дедушкиного пианино.

Он стоял в пустой квартире, где теперь гуляло только эхо.

А мебель… Мебель Света уже сбыла с рук.

Через три года Дмитрий жил в «своей» однушке. Один. Светлана с ребёнком — отдельно. А в углу стоял отреставрированный бабушкин буфет. Рядом — мамина фотография. И каждый вечер он мысленно просил у неё прощения…