«Наш дом не отель: муж привел брата, а выгнать не могу»

«Это не коммунальная квартира!» — брат мужа поселился у нас, а я не могу его выгнать

Два года назад мы с супругом наконец заселились в свою квартиру. Небольшую, но свою. Хотя формально она принадлежала его семье, а до нас долгие годы здесь обитал его старший брат — Егор. Сказать, что я обрадовалась такому наследству, было бы лукавством. Но я понимала: родня есть родня, нельзя перечить. Старалась не вмешиваться, терпеть, быть «разумной».

Но у Егора была одна черта — он действовал мне на нервы с первого дня. Тридцать пять лет, а парень ни дня в жизни не работал, сидел на шее у матери и вёл себя так, будто мир ему обязан. Умничал, поучал, корчил из себя мудреца. А сам — лоботряс редкостный.

Когда мы заехали, Егора в квартире не было — он укатил в Петербург, где якобы «учился» и мечтал осесть. Свекровь разрешила нам делать что угодно: хоть ремонт, хоть мебель — всё на наш вкус. Она уверяла, что Егор сюда не вернётся. Да и жить там было невозможно. Это была не квартира, а настоящая нора — пропахшая табаком, забитая хламом, с облезлыми стенами и пожелтевшим потолком.

Обои цвета грязного снега, диван с торчащими пружинами, пол в липких пятнах. Словно здесь обитали не люди, а… даже не знаю кто. В каждом углу — крошки, окурки, пыль. Запах — будто в курилке вокзала. Мы с мужем целый день выкидывали мешки с мусором, потом спали на голом матрасе и ели с картонных коробок. Но потом — новые обои, чистые полы, уют. Квартира ожила.

И два года мы жили тихо. Без гостей, без скандалов. Я почти забыла, кто такой Егор. Но однажды свекровь позвонила — шёпотом, будто признавалась в грехе: «Егор возвращается. У него там ничего не вышло».

Муж лишь пожал плечами. Мол, бывает. Но через пару дней свекровь снова зазвонила: «Он едет не ко мне, а к вам. Предложила деревню — отказался. Ему, видите ли, в городе подавай». В её голосе слышалась вина. Она знала, что ставит нас в неудобное положение, но выбора не было.

Егор приехал. С рюкзаком, с сигаретами, с привычками. Детей у нас нет, места мало, но угол на кухне отдали под его раскладушку. Я думала — на пару недель. Ошиблась. Он обосновался «надолго».

И пошло-поехало. Грязные кружки в раковине. Следы ботинок на полу, даже на коврике в спальне. Пепельница, переполненная окурками. Воздух — как в прокуренном вагоне. И этот тон: «Зачем столько колбасы? Деньги считать надо». «Полки так не моют». «Стиральный порошок дорогущий — зачем?»

Он, который за всю жизнь не проработал и месяца, учит меня, как жить. А я молчу. Мужа отправляют в командировку — на три месяца. А я остаюсь с этим… жильцом.

Я пыталась объясниться с мужем. Говорила, что мне некомфортно, что я не хочу делить дом с чужим мужчиной, который даже спасибо за ужин не скажет. Но он только вздыхал: «Он же брат. Ему сейчас тяжело. Потерпи».

А я больше не могу. Это мой дом. Мой воздух, мой покой. Я убираю, готовлю, поддерживаю чистоту. А он просто существует — будто так и должно быть. Не хочу казаться мужу истеричкой. Но я не уборщица и не смотрительница ночлежки. Мы не в коммуналке живём.

Что делать? Молча глотать грязь, сигаретный дым, нравоучения? Или поставить ультиматум и рисковать семейным миром? Боюсь, что, пытаясь сохранить тишину, я потеряю себя…