Почему мой сын перестал общаться со мной в старости: возвращение к женщине, разбившей ему сердце

На старости лет мой сын перестал заходить даже на чай. Снова связался с той самой, что когда-то растоптала его душу.

Каждая мать хочет для сына счастья — крепкой семьи, дела по душе, жизни без горьких уроков. Но дети будто назло повторяют чужие ошибки. Так вышло и с моим Старшим. После развода вроде отрезвел, а там — снова в ту же трясину.

Когда он вернулся из университета в наш провинциальный Тверь, познакомился с Алиной. Вся улица шепталась: гулящая, с парнями как перчатки меняется, с матерью на ножах. А я подумала — вдруг ошибаются? Впустила её в дом, борщом накормила, самовар поставила. А она — жуёт резинку, ногти фиолетовые, смотрит свысока. Ни «спасибо», ни тени стеснения. Сразу поняла — человек-пустота.

Соседки качали головами: «Марфа, да ты слепая, куда он влип?» Видела я всё. Но Игорь тогда был словно под гипнозом. Через месяц — расписались. Родня Алины шикарную свадьбу закатила. Я молчала. Надеялась — авось остепенится.

Не остепенилась. Суп не варила, пыль месяц не вытирала, пиццу на заказ ели. А как Игорь с ночной смены — тут же сцены ревности. Ко мне приползал, слёзы в чашку капал… и назад к ней. Пока не развелись. Тише воды. Через полгода.

Год он как тень ходил. Замкнулся. Отворачивался. Я, как могла, вытаскивала — свела с племянницей подруги. Девица умница, руки золотые, хоть и не писаная красавица. Вместе спектакли смотрели, на Волгу ездили. Я уж мысленно люльку качала…

Но вернулась Алина.

Сначала смски. Потом «случайные» встречи. Потом Игорь стал пропадать. Пришёл к той девушке — той, что из ямы его вытащила — и бросил: «Не подходим друг другу». А через неделю мне заявил — снова женится. На Алине.

Сердце упало: «Да очнись! Уже же было!» Молчал. А потом, сдавленно: «Мать, на свадьбу не приходи. Ты её не любишь. Не хочу испортить день».

Отказал мне. Той, что ночами у его кровати дежурила. Той, что в долги влезала, когда у него бизнес прогорел. Ради кого? Ради той, что даже родной отец её проклял.

Я бы и не пошла. Но услышать такое — будто по лицу стеком хлестанули.

Теперь часто ловлю себя на мысли: было у меня два сына. Один есть. Оба живы — но один словно умер. За что? За правду? За попытку уберечь?

Говорят — детей не отрекаются. А если он сам дверь захлопнул? Если твоя любовь ему как хомут на шее?

Не злюсь. Не проклинаю. Просто больше не жду, что придёт, голову на грудь положит: «Прости, мать, ты правду говорила». Младший рядом — звонит, внуков привозит. А у Игоря… только Алина.