Праздничный переполох: как сверкающий сюрприз едва не стал катастрофой

**8 Марта: как Вова чуть не спалил квартиру**

Воздух в подъезде был такой, будто его пытались поджечь. Мыльная вода капала с потолка, дым ел глаза, и даже стены будто кричали: «Беги, пока не поздно!» Но Людмила Петровна, генеральный директор крупного завода, не из тех, кто бежит.

Она швырнула на тумбу букет с корпоратива, скинула туфли и сунула ноги в тапки. Хотя, судя по потопу в коридоре, резиновые сапоги были бы к месту. В квартире что-то гремело, булькало и пыхтело, а из угла доносился истерический кошачий вопль.

— Вова?! Господи, что тут творится?! — рявкнула она, пробираясь через пар и вонь гари.

Муж вылез из кухни босой, в трусах, с лицом, как после боя под Прохоровкой. Голова замотана полотенцем, под глазом синяк, на лбу сажа.

— Людочка… я думал, ты позже… ну, банкет же, ты всегда задерживаешься…

Она села на табуретку, закрыла глаза и проговорила ровным голосом:

— Отчитывайся. Без «солнышко» и «не переживай». Я переживала, когда в девяностые рэкетиры в кабинет вломились. Переживала, когда завод на грани банкротства стоял. После этого меня уже ничем не прошибешь. Говори. Что на этот раз?

Вова сглотнул.

— Хотел сюрприз. Ты ж у меня бриллиант, надо праздник сделать… Решил убраться, постирать, мясо запечь, полы помыть…

— Какое мясо?! — прищурилась Людмила Петровна.

— Ну… не мясо. Стиралка потекла. Не сразу! Сначала мясо в духовку, потом в ванную, потом стиралку. А там — кот.

— Кот жив?

— Ну конечно! — возмутился Вова. — Просто немного… в воде. И нервный. Клянусь, когда я машинку закрывал — его там не было! Он как-то… подкрался.

— В ЗАКРЫТУЮ СТИРАЛКУ?!

— Может, поднырнул…

Люда утерла лицо ладонями.

— Ладно. Продолжай. Но сначала покажи кота.

— Э-э… Он в зале. Там… временно обездвижен. Для его же блага.

— Лапы целы?

— Все четыре. Но… замотаны.

— И что дальше?

— Пошёл я бельё доставать, а от плиты пахнет гарью. Открываю — мясо угольками. Добавил масла — вспыхнуло. Брови опалил. Кот завыл. Кинулся к стиралке — не открывается! А за стеклом он — глаза, как у беса. Орёт! А у меня — пожар в духовке и кошмар в машинке. Взял ломик. Разбил дверцу. Кот вылетел, и понеслось…

— Боже… — прошептала Люда.

— Он снёс две вазы, испортил ковёр, порвал шторы, поцарапал обои, разбил шампанское, соседи грозили вызвать милицию и бабу Ягу. Я его поймал и обезвредил.

Людмила Петровна прошла в зал. Картина была достойна фильма ужасов: кот, привязанный к батарее, с мордой, замотанной шарфом, лужи, дым, осколки. Вова суетился сзади:

— Он же не хотел сидеть! Я боялся, что не высохнет. И чтоб не орал — рот завязал. Но всё под контролем!

Люда развязала кота, вытерла полотенцем, прижала.

— Идиот ты, Вовка. Он же мог задохнуться. Хотя после стиралки ему теперь хоть в топку лезь.

Она села на диван, глядя на мужа:

— Ну?

— Что «ну»? — вздохнул он. — В петлю лезть?

— Поздравляй, дурак. Сегодня 8 Марта.

Вова вспыхнул, выбежал и вернулся с торжественным видом. Встал на колени, протянул помятый букет и коробочку с кольцом.

— Людочка, свет моих очей. Тридцать лет вместе, а ты всё прекрасна. Сильная, мудрая, терпеливая. С праздником!

Цветы были в плачевном состоянии.

— Они были нормальные… пока кот… ну ты поняла…

Люда понюхала розы.

— Хотя бы пахнут. И чудо — не гарью. Вовка, больше никаких подвигов. Просто цветы. Просто обними. И не поджигай дом. Ладно?

— Хотел по-особенному. На работе тебе шедевры дарят, а я… хотел от души. С огоньком.

— С огоньком, — усмехнулась Люда. — И с пожарной бригадой впридачу. Пошли убираться. А то соседи правда бабу Ягу вызовут. Хотя, может, у неё свой Вова есть…

Кот зевнул, обвил хвостом ногу Люды и презрительно фыркнул в сторону Вовы. Праздник удался. На всю жизнь.