Сын прогнал меня в отель!

Приехал к сыну, а он меня в гостиницу отправил!

Живём мы с женой в тихой деревне под Рязанью, где по весне весь воздух гудит от пчёл да пахнет сиренью. Дом у нас просторный, гостеприимный — всегда готовы и стол накрыть, и постель постлать. Так нас учили: родня — святое, даже если места мало, уж на полу-то всем место найдётся.

Троих детей подняли. Старшая, Даша, замужем, живёт в соседнем селе. Зять у нас — золотые руки, без дела не сидит, всё по хозяйству помогает. Средняя, Варя, в Москве учится, мечтает карьеру строить. Ну что ж, пусть пробует — молодая, пусть летает. А вот сын, Сергей, после института в Питер уехал, там со своим другом бизнес открыл. Женат на Оксане, внука зовут Стёпка.

С Оксаной не сложилось. Городская, чопорная, нашу деревню терпеть не может. Даже Стёпку настраивает, будто у нас скучно. В прошлый раз всего два дня продержались, а потом — «воздуха не хватает». Серёжа иногда один приезжает, чтоб ссор избежать.

В этом году я с женой собрался — давай, думаю, навестим сына. Ни разу у него не были. Предупредили заранее, не как снег на голову.

Встретил нас Сергей на вокзале, улыбается. Оксана, на удивление, стол накрыла — небогато, но старалась. Разговаривали, смеялись. А к вечеру — как обухом по голове: «Папа, мама, вам в гостинице номер забронировали». Как так? Родители приехали, а их — в гостиницу?

Отвёз нас в какую-то затхлую каморку. Стены сырые, кровать скрипит, пахнет затхлостью. Сидим с женой, словно в тумане. Я бы и на полу у них спал — лишь бы вместе! Но Оксана твёрдо решила: гостям в доме не место.

Утром проголодались. В гостинице еды нет, а в кафе цены кусаются. Позвонили Сергею — приходите, говорит, завтракать. День просидели в их квартире, пока они на работе. Стёпка баловал нас своими историями, но на душе было пусто. Вечером — ужин, и снова в гостиницу. На третий день терпение лопнуло — билеты на поезд и домой.

Даша, когда узнала, взбесилась. Наговорила Сергею такого, что уши вянут. А я сижу и думаю: как же так? Сын, которого растил, кормил, на ноги ставил, теперь чужим считает?

Сосед Иван только рукой махнул: «Нынешняя молодёжь, Фёдор, комфорт любит. Тебя ж не на улице бросили». Но мне от этого не легче. У нас в доме всегда гости толпились — тесно, да зато всем весело. А тут — будто чужие.

Может, я и вправду старый? Но обида — как нож в сердце. Дочери бы так не поступили. Неужели вырастил сына, который забыл, что значит родной кров?

Теперь даже звонить не хочется. Живите, мол, как хотите. Только вот как с этим жить мне — не знаю.