Таинственный визит: драма семейных уз

В тихом городке Заозёрске, где вечерние огни отражаются в озёрной глади, а старые избы хранят тепло ушедших лет, Варвара Степановна вернулась с базара, неся тяжёлые сумки с продуктами. На радость купила огромный арбуз, зная, как обрадуется сын. Поставив покупки в прихожей, она прислушалась. Из комнаты доносились шёпот — будто кто-то вполголоса беседовал. Сердце замерло. Она вошла и застыла на пороге: её сын играл деревянными фигурками с незнакомцем. Оба увлечённо передвигали игрушки, улыбались и говорили так тихо, словно боялись нарушить покой. Варвара вгляделась в гостя — и рука сама поднялась к губам.

— Вечно ты дома сидишь, Егор! — ворчала она не раз. — Век в четырёх стенах прозябать будешь! Глянь на Ваньку, твоего бывшего приятеля. Выучился на токаря, работу имеет, всё у него ладно. Женился, сына родил, баню поставил. С женой, правда, разошёлись — характеры не сошлись, бывает. Но Ванька не растерялся: новую нашёл, с ребёнком, потом ещё своего родили. И от первой жены мальчишку на лето к бабке привозят. Все довольны, даже бывшая — та тоже замужем. А соседка тётя Глаша вообще в восторге: трое внуков, дом полон смеха, жизнь бурлит! Ванька с новой женой, Дашей, управляются, а тётя Глаша им помогает. Всё у них сложилось, а ты всё сидишь!

— У нас тихо, — качала головой Варвара Степановна. — Ну в кого ты такой уродился, горе моё? Нас с отцом не станет — и сиди тут один, слова сказать не с кем! Да брось ты свою рубанку, когда мать с тобой говорит!

Егор отложил инструмент, поднял глаза:

— Всё в порядке, мам, заказ срочный.

— Конечно, Егор, — вздохнула Варвара. — Ничего не меняется. Тридцать два года сидишь, и сидеть будешь. Ничем тебя не проймёшь. Да и отец твой всё молчит, только поддакивает. Ой, сынок, отец-то у нас тихоня, а ты — и того тише!

Вышла из сарая, где у Егора была мастерская.

Егор едва окончил девять классов. Учился хорошо, но школу терпеть не мог — слишком шумно, мешали думать. После школы заявил: больше не пойду, у меня дело есть, на всю жизнь хватит. Столяром он был уже неплохим. Отец всю жизнь работал на мебельной фабрике, сына с детства к ремеслу приучал. Егор оказался ещё молчаливее отца. Любил в одиночестве работать с деревом, обдумывая что-то своё.

Мать переживала: может, с парнем что не так? На гулянки не ходит, на девок не смотрит, всё один да один. «Шумные они все, — говорил, — скучные. Мне и так хорошо». Зарабатывал, правда, неплохо. В сарае устроил мастерскую, целыми днями что-то мастерил: то игрушки, то мебель. Стул сделал — загляденье! Заказы расписаны на полгода вперёд, даже из райцентра к нему ездят. А мать всё беспокоилась: четвёртый десяток, а он один! Жениться не хочет, детей не хочет. На друзей насмотрелся — не по нраву ему такая жизнь.

Вот и сейчас Егор получил срочный заказ — парта со стулом для мальчика. По интернету всё обсудил, просили побыстрее. Старался, чтобы всё вышло идеально — чтобы радость была от работы.

Через неделю парта была готова: регулируемые высота и наклон. Заказчик попросил Егора привезти самому — мальчик, для которого делали, слаб здоровьем, учится дома. Сам приехать не могли. Егор ехать не хотел — обычно отец забирал и привозил. Он с чужими говорить не любил: слишком много слов, слишком шумно.

Но заказчик настаивал — ради ребёнка. Делать нечего — поехал Егор с отцом в дальнюю деревню. Приехали, выгрузили парту. Хорошо, что крепкий, а стол лёгкий. Постучал. Открыла девушка. Егор не ожидал — переписывался с неким Сергеем, думал, мужчина. А тут — девушка, да ещё с такими точными чертежами!

— Здравствуйте, можно Сергея? Заказ привёз, — сказал Егор.

— Здравствуйте, это я — Серафима, проходите, — ответила она тихо, отступая к стене. Голос мягкий, улыбка тёплая. — Проходите в комнату, только, пожалуйста, негромко. Мой Алёша чужих боится.

Вошел — мальчик сидел за маленьким столиком, строил что-то из кубиков. Серафима добавила:

— Не удивляйтесь, Алёша у нас молчун. Давай, сынок, попробуем новую парту, которую дядя Егор сделал.

Мальчик не хотел отвлекаться — Егор это понимал, сам такой. Быстро собрал парту, аккуратно переставил кубики, усадил Алёшу. Вышли в коридор. Мальчик выпрямился, поставил ноги на подставку и снова углубился в игру. Серафима, заметив взгляд, коротко пояснила:

— Муж гулял, другую завёл. У Алёши и так проблемы, а он его напугал, пьяный вломился. Врачи говорят, со временем пройдёт. Выгнала его, живём вдвоём. Деньги перевела, спасибо.

— Здоровья вам, — сказал Егор. — Если что — пишите. А воды можно? — в горле пересохло.

Выпил, спустился к отцу, поехали домой.

Целую неделю Егор работал над новым заказом, но дело не шло. Всё думал о мальчике. Отложил работу, взял обрезки дуба и берёзы, до утра мастерил в сарае. Утром сложил поделки в рюкзак:

— Пап, я машину возьму, надо съездить.

Мать удивилась — сам поедет? Отец молча дал ключи.

Дорогу запомнил. Позвонил — тишина. Ещё раз. Шорох, кто-то посмотрел в глазок. Дверь открылась. Алёша стоит, держится за стену:

— Здравствуйте, дядя Егор.

— Ты один? Где мама? Чужим не открывай! — Егор зашёл, закрыл дверь, потом понял, что наговорил лишнего. Мальчик молча пошёл в комнату. Егор достал из рюкзака игрушки: домик, скамейку, собаку, кошку, человечков — всё из дуба и берёзы. Алёша взял фигурку, потрогал, посмотрел на Егора — и вдругАлёша вдруг рассмеялся, и Егор понял — это и есть его настоящее счастье.