Назад к неизвестному дому

Юля пела от радости — наконец-то у неё появилась собственная двушка. Не комната в общаге, не угол у вечно недовольной бабки-арендодательницы, а настоящая квартира в тихом спальном районе Екатеринбурга. Без Марф Семёновен, вырубающих свет в десять вечера и орущих из-за двери: «Ты там опять воду без конца льёшь!». Без вечных надзирателей за каждым её шагом. Только она, свобода и полная грудью.

Родители помогли с покупкой, продав наследство от покойной тётки. Юля сделала ремонт, расставила мебель по своему вкусу и позвала подругу Лену на новоселье. Сидели, болтали, пили чай с медовиком. Потом Юля решила проводить Лену до подъезда. Вышли — и на лестнице между этажами увидели женщину. Та сидела на ступеньках, аккуратно доедала бутерброд, рядом лежал потрёпанный рюкзак.

— Извините, а вы… кто? — удивилась Юля.

Женщина смутилась, проглотила кусок.

— Я… Марина Викторовна. Я тут раньше жила. Ваша квартира… это же моя бывшая?

Юля присмотрелась — точно, это та самая женщина, которая продала квартиру пару месяцев назад.

— А что вы тут делаете?

— Девочки, понимаете… — глаза Марины Викторовны наполнились слезами. — Мне больше идти некуда…

Подруги переглянулись. Женщина расплакалась и рассказала.

После развода она одна поднимала сына — Сережу. Всё в него вложила, всё для него. Он вырос хорошим парнем — умным, добрым. Учился, устроился на работу, женился на бойкой девушке Насте. Поначалу всё было хорошо. Переехали в его трёшку, Марина Викторовна осталась одна. Потом родился внук — Коля. Потом — Лера. А через пару лет Настя с Сережей предложили: продавай квартиру, переезжай к нам. Будет проще. Мол, ты всё равно у нас сидишь с детьми.

Она согласилась. Обещали половину денег положить ей на счёт, половину взять себе. Но деньги так и не пришли.

Жить с молодой семьёй оказалось каторгой. Дети — с утра до ночи. Настя на работу, Сережа — в офис. Готовка, стирка, уборка, нянька — всё на ней. При этом воспитывать внуков не разрешали — только кормить, одевать и помалкивать.

Когда она пожаловалась, что устала, Сережа лишь отмахнулся: «Мам, ну ты же справляешься. Дети в порядке, Настя довольна, я могу работать спокойно. Разве это не счастье — жить всем вместе?»

Марина Викторовна выбивалась из сил. Летом, когда семья уехала в Сочи, она сказала, что поедет к подруге, а сама просто скиталась по городу, ночевала в парке на лавочке. А сегодня вдруг пришла к дому. Даже сама не знала зачем. Просто потянуло.

— Я даже думала… может, остаться тут на ночь, на чердаке… — прошептала она.

Юля и Лена не сдержались.

— Так нельзя! — возмутилась Лена. — Вы не одна! Пойдёмте к Юле, переночуете у неё.

— Да я вас стесняюсь… — замотала головой женщина.

— Какие там «стесняюсь»! — отрезала Юля.

Дома за чаем Лена, по профессии юрист, осторожно выяснила: куда делись деньги от продажи?

— Сережа сказал, что положит мою долю на вклад… — тихо ответила Марина Викторовна.

— На эти деньги можно взять студию, — твёрдо заявила Лена. — Мы с Юлей поможем.

Через месяц Марина Викторовна заехала в новую, маленькую, но свою квартиру. В том же доме, только этажом выше. Что именно Лена сказала Сереже — никто не знает. Но он выплатил деньги.

Настя с бабушкой общаться перестала. Внуки приходили к ней сами — по очереди.

А Марина Викторовна снова заулыбалась. С Юлей они подружились, ходили в кино и на концерты.

— Вот что я поняла, — как-то сказала Лена. — Старость нужно встречать в своей квартире. Иначе можно остаться даже без крыши.

Юля кивнула:

— И главное — не молчи, когда тебя в угол загоняют.