«Кем ты стал для меня? — спустя тридцать лет отец вернулся и тут же оказался в больнице»

**2 октября**

Сегодня произошло то, чего я никак не ожидал. Вернулся с работы, заехал во двор нашей хрущёвки в спальном районе Нижнего Новгорода. Поставил «Жигули», открыл багажник, достал два тяжеленных пакета с продуктами и пошёл к подъезду. Только собрался набрать код — как вдруг слышу:

— Лёша? Это ты?..

Обернулся. На лавочке сидел старик — небритый, в потрёпанной куртке, с седой бородёнкой и помутневшим взглядом. На вид — бродяга. Я нахмурился.

— Простите, мы знакомы?

— Лёшенька… Я же Виктор. Отец твой. Неужели не узнал?

Как обухом по голове. Отец. Тот самый, который бросил нас с матерью почти тридцать лет назад, когда мне было всего восемь. И вот теперь сидит, будто ничего и не было.

— Адрес твой от Лидии узнал, подруги покойной матери твоей… Она сказала, что Наталья умерла. А я не знал. Не знал ничего. Господи, как же она страдала, а я…

— Где ты был? — перебил я, сжимая кулаки. — Где ты был, когда мама по ночам рыдала? Когда я ей чай заваривал, потому что ты снова «загулял»? Когда ты поднял на нас руку?! Ты забыл? А я — нет.

— Сынок, ну что уж вспоминать… С Таней потом тоже не сладко было. Сначала весело — пили, гуляли, она радовалась, что я от вас ушёл. А потом… деньги, ссоры. Детей у нас не было. А её дочь потом меня на улицу выставила. И всё. Теперь я — никто. А помнишь, как я тебя на каруселях катал? Как мороженое покупал?..

— Серьёзно? Думаешь, шарик эскимо всё искупит? Забыл, как ты из шкафа последние деньги забрал перед уходом? Как маме в лицо плюнул, когда к «новой жизни» уходил?! Забыл?! А я — нет!

Резко развернулся, зашёл в подъезд. Руки дрожали. Дома встретила жена — Света.

— Что с тобой? Бледный, как смерть…

— Отец. Появился. Сидел у подъезда — грязный, оборванный. Говорит, никого у него нет, просит помощи. Тридцать лет не было, а теперь вспомнил, что сын существует!

— Может, всё же поговоришь?..

— Он мне чужой! Ни капли жалости!

Света промолчала. Я ушёл в комнату, но уснуть не мог. В голове — детские крики, мамины слёзы, тот вечер, когда отец выволок чемодан и хлопнул дверью…

Через три дня он снова сидел у подъезда. Сгорбленный, жалкий.

— Сынок… Я всё понимаю. Но ты теперь человек, семья… Может, хотя бы поесть дашь?..

— А где ты был, когда мне на ботинки не хватало?! Где ты был, когда мама с воспалением лёгких слегла?! Мне тогда никто не помог. И тебе я ничего не должен. Уходи!

Отец опустил голову, не сказал больше ни слова.

Наутро в дверь постучали. Медсестра.

— Вы Алексей? Ваш отец в больнице. Его избили, на улице поругался с кем-то. Он вас просил передать… Больше родных у него нет.

— И что? Я ему не сын. Он мне никто.

— Но… он говорил, что у него есть сын, которого любит… Извините.

И уже уходя:

— Вторая городская, третье отделение…

Света слышала.

— Лёш… Давай сходим? Хотя бы посмотрим…

Через час мы были там. Взяли еду, чистую одежду. Врач покачал головой:

— Состояние тяжёлое. Печень. Запущенный цирроз. Осталось немного…

В палате отец поднял на меня глаза — и они стали мокрыми.

— Пришёл… Я знал. Это Света? Невестка моя… А внуки есть? Хоть раз увидеть…

Через пару дней пришли с дочкой. Старик смотрел на неё, как на чудо. Глаза сияли.

— Боже… Вылитая бабушка. Красавица… Живи счастливо, внученька…

А на четвёртый день позвал меня.

— Прости, сынок… За всё. За то, что не любил. За то, что маму загубил. Прости…

Я взял его руку. Крепко. Молча. Это было единственное «прощаю».

Через неделю его не стало. Сам организовал похороны. Похоронил рядом с мамой. Кроме нас, никто не пришёл. Но впервые за много лет на душе стало тихо.

Я ничего не был должен. Но сделал то, что должен был — по-человечески.