Несуществующая семья

Вот как звучит та же история в русской адаптации:

Раннее утро в крохотной квартирке подмосковного городка Егорьевск разорвал звонок. Светлана, протирая глаза, взяла трубку.

— Но Катя же врач! — голос матери дрожал от настырности.

— Ну и что? — холодно бросила Светлана Николаевна.

— Врач — это не профессия, это служение! — объявила мать, будто открыла Америку.

— Пусть служение, — не сдавалась Света. — Но какое вам до Кати дело, если вы двадцать пять лет делать вид, что её не существует?

— Она врач, значит, должна помочь! — не унималась родительница.

«Должна — потом простит», — мелькнула у Светы горькая мысль, но смеяться не хотелось. С роднёй шутки плохи, особенно когда этой родни, по сути, и нет. Светлана и её дочь Катя были никому не нужны. До поры до времени. Пока Катя, её «нахлебница», как когда-то обозвали девочку, не окончила мединститут в Питере.

И тут родня вспомнила о них, словно грибы после дождя. Как вороны на падаль, слетелись тётки, дядьки и даже мать, когда-то презрительно фыркнувшая: «Сама нарожала — сама и выкручивайся».

— Как же здорово, что у нас теперь свой доктор! — умилялась тётка Галя, забыв, как двадцать лет назад хлопнула дверью перед беременной племянницей.

— Мне бы давление померить, что-то скачет, — подал голос дядя Женя, который в своё время посоветовал сестре «не распускать ноги».

Даже мать, некогда отрекшаяся от Светы, теперь звонила с приторным: «Доченька, как ты там?»

А началось всё двадцать три года назад. Света осталась одна, когда её благоверный, Сергей, узнав о беременности, тут же испарился. В кино мужчины падают в обморок от счастья, увидев две полоски, а в жизни — чаще в кусты. Они познакомились в кафе, куда Света устроилась официанткой, приехав в Питер с дипломом экономиста и мечтами о карьере. В родной деревне под Тверью её знания были никому не нужны — требовались доярки. Местный тракторист, некий Петька, уже присматривался к ней, но Света рванула в город, рассчитывая на дядю Ваню, брата матери.

— Я прямо с поезда! — радостно объявила она, протягивая банку малинового варенья и бутылку домашнего молока.

Дядя подарки принял, но сразу дал понять:

— Тут тебе не деревня, места нет! И своим тесно. Ищи хостел, дёшево выйдет.

Света, огорошенная, ушла. Даже чашку чая не предложили. В отчаянии она зашла в первую попавшуюся столовку и увидела объявление: «Нужны мойщицы посуды». Хозяйка, видя её растерянность, предложила ночевать в подсобке в обмен на уборку по вечерам. Света согласилась. Унизительно, но куда деваться? Жила в чулане, мыла тарелки, копила копейку к копейке.

А потом встретила Сергея. Он развозил пиццу, часто забегал перекусить. Крепкий, с ухмылкой, он казался надёжным. Света, не красавица, но с живыми глазами, впервые почувствовала себя любимой. Когда он предложил съехаться, она, забыв мамины «не верь, не бойся, не проси», кинулась в омут. Пять месяцев счастья — и она уже примеряла белое платье, тратила последнее на подарки Серёже. А потом — две полоски.

Сергей взорвался: «Ты что, охренела? Я не готов!» — и выставил её за дверь. Света, в слезах, набрала мать:

— Мам, я беременна. Помоги…

— Нагуляла? — ледяной тон. — У нас в роду таких не водилось. Разбирайся сама.

Дядя Ваня тоже отказал:

— Ты даёшь, племяшка! У нас своих трое!

Родня отвернулась, и Света осталась одна с растущим животом. Вернуться в столовку не могла — место уже заняла другая. Но хозяйка, сердобольная, предложила жить у её бабки, восьмидесятилетней старухи, бойкой и самостоятельной.

— Присмотри за ней, а платить не надо, только за свет, — сказала она.

Света рыдала от благодарности. Так началась новая жизнь. Бабка помогала с маленькой Катей, варила борщ, когда Света падала с ног. Было тяжело. Дважды она просила родню помочь деньгами — у Кати был бронхит, нужны были лекарства. Никто не подал и рубля. Выручила все та же хозяйка столовки.

Шли годы. Бабка умерла, Света снова пошла в столовку, потом выучилась на бухгалтера и устроилась в контору. По вечерам подрабатывала уборщицей, чтобы Катя ни в чём не нуждалась. Скопила на двушку в спальном районе. С мужчинами — точка: один раз обожглась. Катя выросла, окончила мединститут и устроилась в частную клинику.

И тут родня очнулась. Катя, наивная, захотела навестить бабушку, которая к тому времени перебралась в Питер. Света отговаривала: «Не суйся в петлю!» Но Катя поехала. Вернулась другой — бабушка назвала её золотцем, уверяла, что все их «любили, просто обстоятельства». Теперь, мол, всё наладится!

Света не поверила. И не зря. Телефон раскалился. Родня ликовала: в семье появился врач!

— Мне к кардиологу! — требовал дядя Ваня.

— Мне к гастроэнтерологу! — вторила тётка.

— Устрой бесплатно! Ты же своя! — давила бабушка.

Катя, смущённая, пыталась объяснить:

— Клиника частная, бесплатно никак!

— Должно быть как-то! — отрезала бабушка и бросила трубку.

Катя пожалела о визите. Жили же без родни — и нормально! Но звонки не прекращались, и Света взяла их на себя. Когда и она перестала отвечать, родня явилась в клинику. Дядя Ваня, его жена и бабушка вломились с утра с баночками, требуя «родственного» приёма.

Администратор позвонила Кате:

— Екатерина Николаевна, ваши родственники орут в холле!

— Выгоняйте, — твёрдо сказала Катя. — Они меня не слышат.

Охранники вывели троицу с их «анализами». Из-за дверей они слали Кате гневные смс, называя её и Свету «отбросами». Но Катя лишь облегчённо вздохнула: не родня это, а попрошайки.

Стыд за скандаНо в тот же вечер, когда они пили чай на кухне своей маленькой квартиры, Света вдруг улыбнулась и сказала: «А ведь самое главное — мы с тобой настоящая семья».