Судьбоносная встреча

**Встреча судьбы в деревне**

Морозным утром меня, Варвару, встретила деревня Берёзовка, затерянная среди вековых сосен под Вологдой. Завтра предстояло знакомство с будущей свекровью, и я не находила себе места. Подруги, желая поддержать, только подливали масла в огонь:

— Держи хвост пистолетом, ты не последняя нищенка!
— Не давай свекрови себя третировать, сразу покажи зубы!
— Добрых свекровей не бывает, запомни!
— Это ты их облагодетельствовала, а не они тебя!

Ночь прошла в тревоге, к утру я выглядела, как будто меня переехало тракторным колесом. Мы с женихом, Михаилом, встретились на полустанке. Два часа в электричке тянулись, будто целая вечность. Сошли на станции, дальше — путь через заснеженный посёлок, а затем через лес. Воздух звенел от мороза, пах смолой и праздником. Снег скрипел под ногами, ели шелестели ветвями. Я продрогла, но вот показались крыши Берёзовки.

У калитки нас ждала маленькая старушка в поношенном пальто и выцветшем платке. Если бы не её голос, я бы прошла мимо.

— Варенька, родная! Я Аграфена Семёновна, Михайлова мать. Давай знакомиться! — Она стянула варежку и крепко схватила мою руку. Её взгляд, острый, как топор, будто прожигал насквозь. По узкой тропинке мы вошли в старую избу из почерневших брёвен. Внутри — тепло, печь пылала, как солнце.

Я словно попала в музей быта. В ста километрах от Вологды — ни водопровода, ни удобств, только дыра за сараем. Телевизор? Разве что у председателя. В избе царил полумрак, разгоняемый тусклой лампой под потолком.

— Мам, давай свет ярче сделаем, — попросил Михаил.

Аграфена Семёновна фыркнула:

— Не в театре живём! Или ты боишься, что ложку мимо рта пронесёшь? — Но, глянув на меня, сдалась. — Ладно, сынок, сейчас покручу.

Повертела лампу — свет стал чуть ярче.

— Голодные? Супец сварила, кушайте на здоровье! — засуетилась она, разливая ароматный бульон.

Мы ели, переглядываясь, а она сыпала ласковыми словами, но её взгляд, будто скальпель, вскрывал мои мысли. Я чувствовала себя под микроскопом. Когда я ловила её глаза, она тут же отвлекалась: то хлеб нарежет, то дров подкинет.

— Чаёк заварю, — защебетала. — С малинкой, от хворей помогает. Да вареньице черничное — для души. Угощайтесь, гости дорогие!

Мне казалось, будто я в сказке про старую Русь. Сейчас выйдет режиссёр и скажет: «Стоп, кадр!» Тепло, еда и сладкий чай расслабили меня. Хотелось рухнуть на подушку, но свекровь имела иные планы.

— Сбегайте в магазин, возьмите муки. Пирогов напечём, вечером родня приедет: сёстры Михаила, Ольга с Настей, да Матрёна из Вологды с женихом. А я картошку пожарю, кашу заварю.

Пока мы одевались, она выкатила из-под лавки огромный кочан капусты и, строгая его, приговаривала:

— Шинкуй, шинкуй, за хвост не подхватывай!

По деревне шли — мужики шапки снимали, бабы кивали. Магазин — в соседнем селе, дорога через лес. Снег сверкал, но к вечеру свет погас — зима коротка. Вернувшись, Аграфена Семёновна объявила:

— Стряпай, Варя. Я в огород выйду — снег утопчу, чтоб мыши яблони не глодали. Михаила с собой возьму, пусть поработает.

Я осталась с грудой теста. Знала бы, что придётся печь, не взяла бы столько! «Глаза боятся, руки делают», — подзадоривала свекровь. Пирожки выходили уродливые: то толстые, как блины, то тонкие, как блинчики. Потом Михаил признался: мать проверяла, хозяйственная ли я.

Гостей набилось — яблоку негде упасть. Все светловолосые, глаза как небо, а я жмусь, как мышонок. Стол выдвинули на середину, меня усадили на кровать с ребятишками. Скрипит, пружины в спину упираются, дети скачут — голова кругом. Михаил подсунул под меня сундук, накрыл пледом — сижу, как на троне, у всех на виду. Капусту я терпеть не могу, но тут ела, будто последний раз.

Стемнело. У свекрови узкая лежанка у печи, остальные — вповалку в зале. «Теснота — не беда, коли душа на месте», — говорила она. Мне, как гостье, досталась кровать. Из старинИз резного буфета, сработанного ещё дедом Михаила, достали накрахмаленную простыню, и, когда я легла, мне казалось, будто сплю в музейной витрине.