Трижды отец не ожидал, что проведёт старость в пансионате

Сегодня снова снег. Сижу у окна в своей комнате — вернее, в этой серой каморке, которую мне выделили, — и не верю, что так сложилась моя жизнь. Меня зовут Виктор Семёнович, и я отец троих детей. Разве мог я подумать, что доживу свои дни в этом богоспасаемом доме для стариков где-то под Калугой?

Было время, когда жизнь улыбалась мне: работал главным инженером на заводе, большая трёшка в центре, «Волга» в гараже, любимая супруга Антонина и трое ребятишек — сын Павел да дочки Ольга и Людмила. Тогда казалось, что всё по плечу. Воспитывали детей в строгости, но с любовью. Ольга — отличница, Павел — спортсмен, Люда — душа компании. Казалось, вырастили достойных людей…

Пока Тоня была жива, дом наш был полной чашей. Она умела и пироги печь, и доброе слово сказать, и нас всех вокруг себя собирала. А потом её не стало — сердце подвело. И будто всё рухнуло.

Сын уехал в Германию десять лет назад — там женился на местной, завёл бизнес. Поначалу звонил часто, приезжал раз в год. Потом — раз в два, а потом и вовсе перестал. Пишет изредка: «Всё хорошо, пап». Дочери хоть и рядом живут — в той же Калуге, но вечно заняты: то внуки, то работа, то мужья их куда-то тащат. Я стал для них обузой.

За окном метель. 23 декабря. Вокруг суета — люди готовятся к празднику, а у меня завтра день рождения. И впервые за семьдесят пять лет я знаю: никто не придёт.

Закрываю глаза — и вот они, прошлые годы: шумный стол, гирлянды, Тоня ставит на стол её фирменные оливье и селёдку под шубой, дети смеются… А теперь тишина.

Утро. В коридорах шум — родственники забирают стариков на праздники. Я сижу и смотрю в окно. Меня никто не ждёт.

И вдруг — стук.

— Войдите! — кричу, даже не надеясь.

— С днём рождения, пап! — раздаётся голос.

Обернулся — Пашка стоит на пороге. Вырос, возмужал, в дорогом пальто. Кинулся ко мне, обнял так, что кости затрещали.

— Ты… как? — только и смог выдавить.

— Вчера прилетел, — улыбается. — Хотел сюрприз сделать.

Говорит, а сам глаза отводит — видно, стыдно.

— Пап, я не знал, что сёстры тебя сюда определили. Я же им каждый месяц по сто тысяч рублей присылал — чтобы за тобой ухаживали! А они… — голос дрогнул. — Собирай вещи. Летим в Берлин. Жена ждёт, внуков тебе покажу.

— Да я уже старый, — бормочу. — Куда мне?

— Брось, — хватает меня за плечи. — Ты мне нужен.

Соседка Марья Ивановна аж прослезилась: «Вот это сын!»

А я сижу в бухенвальдской машине и думаю: правильно бабка Тоня говаривала — «Детей воспитывай, пока поперёк лавки укладываются. А как вдоль — уже поздно». Видно, не зря.