Верните детей!” — требует сестра после восьми лет отсутствия…

— Отдайте мне моих детей! — потребовала сестра, которую не видел восемь лет…

Иногда судьба складывается так, что ты становишься отцом раньше, чем сам понимаешь, что это значит. Не по желанию — по необходимости. Вот так и вышло у меня.

Меня зовут Сергей. Я рос в детдоме. Когда мне было девять, туда же привезли мою младшую сестру Катю — ей тогда едва исполнилось четыре. Мы держались друг за друга изо всех сил. Я отдавал ей последнюю шоколадку, подсказывал уроки, заступался, когда к ней придирались. Мечтал, что однажды заберу её отсюда, и ей больше не будет одиноко.

И этот день настал. Как только получил первую комнатку в общежитии, оформил опеку — и Катя перебралась ко мне. Мы стали настоящей семьёй. Я крутился на работе, учился, а она росла — умница, красавица, хорошо училась, даже в спортивную секцию ходила. Я ею гордился.

Но всё резко изменилось, когда Кате стукнуло пятнадцать. Влюбилась в парня постарше — моего ровесника. Дима был типичным «дворовым волчарой» — без дела, без образования, вечно околачивался у подъездов. Я уговаривал её одуматься, но что толку: слёзы, скандалы, «ты меня не понимаешь». А потом — беременность. Сестре не было и шестнадцати.

Я из кожи вон лез, чтобы быстрее оформить их брак. Через несколько месяцев родились двойняшки — Ваня и Аня. Я старался не лезть в их жизнь, но всегда был рядом, помогал. Поначалу казалось, что всё наладилось. Дима устроился грузчиком, Катя сидела с детьми.

Но когда малышам не было ещё и полугода, Катя снова забеременела. Я вздохнул и сжал зубы. Родился Максим. А потом всё покатилось под откос: Диму уволили, он запил, Катя — загуляла, оставляя детей одних на сутки.

К тому времени у меня уже была своя семья, жена Оля, мы ждали ребёнка. Но я не мог смотреть, в каких условиях живут племянники. И вот однажды звонок от соседей Кати: дети орут, дома никого. Примчался — малыши голодные, сопливые, плачут, а матери и след простыл. Позвонил Оле, и она сразу сказала:

— Забирай их. Вёз сюда.

Так в один день у нас стало трое детей. Мы их отмыли, накормили, уложили спать. Неделю крутились как белки в колесе, но на душе было спокойно. Они в безопасности. Через неделю объявилась Катя — не за детьми, а за деньгами. Сказала, что уезжает за границу с каким-то арабом, а малыши… пусть побудут у нас.

С тех пор прошло восемь лет. Дети стали нашими. Мы растили их как родных: двойняшки Ваня и Аня уже в четвёртом классе, Максим — во втором. А наша с Олей дочь — в подготовишке. Они зовут нас мамой и папой. Катю никто не вспоминает. Я не запрещал, но они и не спрашивают.

И вот, под самый Новый год, раздался звонок в дверь. Мы накрывали на стол, дети клеили гирлянды… Открываю — на пороге Катя. Рядом — мужчина смуглый, в дорогом пальто. Она постарела, но в глазах всё тот же огонь.

— Это мой муж, — сказала она. — Мы вернулись. Я забираю детей. Они поедут с нами, в его страну.

У меня земля ушла из-под ног.

Оля вышла в прихожую, дети — за ней. Катя с порога начала орать, чтобы ей отдали ребят. Но как только Аня, глядя на неё, спросила: «Мама, а кто эта тётя?» — сердце оборвалось. Катя замерла. Даже не узнала свою дочь.

— Я твоя мать! — закричала она. Но Аня прижалась ко мне.

Катя вдруг сникла. Помолчала. И тихо спросила:

— Можно… хотя бы иногда их навещать?

Мы с Олей переглянулись. Потом я кивнул:

— Приезжай. Но дети остаются с нами.

Катя ушла, сгорбившись, не оглядываясь. А мы с ребятами вышли во двор — смотреть салют. В небе рвались огни, и я обнимал их всех — моих детей, не по крови, но по сердцу. И знал, что восемь лет назад поступил правильно, забрав их в наш дом.