Собаки за домами: ночное усиление лая.

Где-то в четыре утра за пятиэтажками заливалась лаем собака. К пяти часам её концерт достиг апогея. Жители, потягиваясь перед рабочим днём, ворчали на этот собачий переполох. Около половины шестого первые сонные фигуры потянулись из подъездов.

Первыми, кто решил разобраться в вопросе, оказались супруги — мужчина и женщина, видимо, Игорь и Людмила. «Да сколько можно! Пойдём, глянем, что там за певица», — буркнул Игорь, направляясь к гаражам. Там они её и обнаружили — овчарку, лающую в сторону домов. А за ней… человек, распластавшийся на земле. Супруги рванули к месту событий. Собака явно звала на помощь.

Но чем ближе они подходили, тем враждебнее становился её лай. Серьёзная тварь, не иначе! «Да её не обманешь печенькой», — прошептала Людмила, доставая телефон. «Вызывай скорую!» Скорая примчалась быстро. Двое врачей вышли из машины. «Там собака, не подпускает!» — предупредила Людмила. Но стоило медикам сделать шаг к пострадавшему, как овчарка… замолчала. Подошла к хозяину и села рядом, будто понимая — эти в белых халатах свои.

«Ну что, коллега, рискнём?» — «Да вроде адекватная. Если что — баллончик в ход пустим». Врач присел на корточки, не сводя глаз с собаки. Пульс слабый, мужчина лет тридцати пяти, кровопотеря, рана в живот. Быстро перевязали, укололи — овчарка лишь наблюдала, не шелохнувшись. Тем временем собралась толпа зевак, но ближе десяти метров никто не смел подойти — мало ли что!

Каталку привезли, аккуратно погрузили пострадавшего. «А собаку?» — «Не положено!» Машина тронулась, а овчарка… побежала следом. До больницы рукой подать — так она всю дорогу и бежала, то отставая, то догоняя. У шлагбаума скорая остановилась. «Мужик с ножевой, это его собака», — пояснил водитель охраннику. «А мне-то что с ней делать?» — охранник рявкнул: «Фу! Сидеть!» Овчарка села, но взгляд её провожал машину, пока та не скрылась за воротами.

Просидела она так час, потом перебралась к забору — чтоб не мешать. Охранники сначала сторожили, как бы она не прорвалась, но скоро поняли — эта не сдвинется. «Ну и что делать?» — «А ничего. Сама уйдёт». — «Да вряд ли. Умная ж тварь. Может, покормить?» — «Ты чё, придурок? Начальство увидит — нам же влетит!»

На следующее утро овчарка всё так же дежурила у ворот. Сменившийся охранник, Василий, сжалился: «Схожу в отделение, узнаю, что с мужиком. А то ещё отлов вызовут…» Вернулся через сорок минут: «Прооперировали, в реанимации. Вроде живёт». И достал из-за пазухи пластиковую миску с котлетой и сосиской. «Иди сюда, поешь!» — позвал он собаку. Та лишь уставилась на него, не двигаясь. «Ну как хочешь!» — отставил миску под дерево. Овчарка медленно подошла, выпила всю воду и вернулась на пост.

Прошла неделя. Хозяина, Алексея Фомичёва, уже перевели в палату. Скучал он жутко — вдвоём с Альмой (так звали овчарку) жили, со службы вместе ушли. «Где ж она теперь, дура?» — вздыхал он. А Альма тем временем перебралась к деревьям — вид лучше. Василий подкармливал её исподтишка. «Ладно, рискну!» — решил он и после смены отправился в палату. «Вы Фомичёв?» — «Я». — «Ваша овчарка у ворот сидит. Уже неделю!» Алексей закрыл глаза: «Альма…» — и заулыбался. «Дайте салфетку». Он тщательно вытер лицо и руки. «Отнесите ей. Поймёт».

Василий вышел, положил свёрток перед Альмой. Та нюхала его долго-долго… Потом аккуратно вытащила салфетку, унесла под дерево и легла, прикрыв её лапами.

Эпилог. Альма дождалась. Встреча была такой, что все очевидцы прослезились. Они с хозяином не раз выручали друг друга. И вот — снова вместе. А что ещё надо?