Мой муж герой для всех, кроме своих близких

Меня зовут Надежда, и вот уже семь лет я замужем. Мой супруг Дмитрий — человек душевный, мастер на все руки, с широкой душой и добрым сердцем. Казалось бы, живи да радуйся, но вся его душевность уходит на посторонних, а не на родных.

У Дмитрия огромная родня — мать, старший брат, тётушки, двоюродные сёстры, даже троюродные братья. И у каждого обязательно находится дело, которое срочно, немедленно и безотлагательно должен решить именно он. Не когда-нибудь, а сейчас — даже если у нас семейный ужин или дочь с температурой.

До свадьбы я знала, что Дмитрий близок с роднёй, но истинный размах его «семейного альтруизма» открылся мне уже после переезда в его родной городок. Нам досталась от бабушки скромная двушка, а родственники обещали помочь с работой. Я, не раздумывая, согласилась. Через пару месяцев мы расписались.

Сначала я оправдывала его вечные отлучки хлопотами перед свадьбой и обустройством быта. Но потом стало только хуже. Дмитрий мог уехать на весь день к матери полоть грядки, затем мчаться к брату чинить забор, а ночью — везти деда в больницу. Утром он валился без сил, ворчал, что вымотался, а я старалась его поддержать — готовила завтрак, создавала уют. Но едва он отдохнёт — снова звонок. Снова вскакивает и бежит.

Я терпела. Думала, само пройдёт. Ведь теперь у него своя семья, я, ребёнок, дом, где тоже полно дел. Но нет. Все силы — им. А я в одиночку разбиралась с ремонтом, перетаскивала мебель, вызывала сантехника. Обои клеили вдвоём с подругой. Холодильник заносили соседи. Потому что у Дмитрия не было времени.

Я не устраивала сцен. Говорила спокойно. Напоминала, что я его жена, а не приходящая домработница. Он кивал, гладил по руке, умолял понять — мол, родных подвести нельзя.

Когда я забеременела, мне казалось — теперь всё изменится. Он заботился, носил пакеты, водил на УЗИ. Мы стали ближе. Но через месяц — всё по-старому. Как только прошёл токсикоз — снова тётя Зина, снова дядя Вова, снова у матери трубу прорвало, и только Дмитрий может спасти.

— Сейчас я им помогу, — оправдывался он. — А когда нам понадобится — они нас не бросят.

Но за все эти годы никто из них нам и пальцем не пошевелил. Родилась дочь — первый месяц Дмитрий старался. Потом опять пропал. Я засыпала одна, просыпалась одна. Гуляла с коляской одна. Он — у дяди на даче, у сестры с переездом, у тёщи с ремонтом. Ему звонили в три ночи — и он ехал. У нас сломалась плита — «родственный» мастер так и не появился, пришлось платить чужому.

И знаете, что больнее всего? Когда они все собираются, Дмитрия наперебой хвалят: «Настоящий мужчина! Золотой человек!» А я сижу и улыбаюсь через силу. Потому что они видят героя, а я живу с мужем, у которого на меня не осталось ни времени, ни внимания.

Я пыталась до него достучаться. Он отмахивался:

— Ты всё выдумываешь. У тебя всё есть. Чего ещё надо?

А мне нужно простое — чтобы он был дома. Чтобы видел, как растёт наша дочь. Чтобы наши дела тоже были для него «срочными». Чтобы я не чувствовала себя чужой в своей же семье.

Порой мне кажется, что я просто фон. Женщина, которая гладит рубашки и молча провожает его на очередной «подвиг». И его это вполне устраивает.

А меня — больше нет.

Любовь — это не только помощь другим. Это ещё и умение вовремя сказать «нет», чтобы согреть тех, кто рядом.