Мой муж — герой для всех, кроме своей семьи

Меня зовут Ольга, и вот уже шесть лет я замужем. Мой супруг Виктор — человек отзывчивый, мастер на все руки, с доброй душой. Казалось бы, всё прекрасно, вот только это добро щедро раздаётся всем родственникам, а нашей семье его не хватает.

У Виктора большая родня: мать, брат, тётки, двоюродные сёстры, даже дальние дядьки — у каждого находится дело, которое, по их мнению, может решить только он. Причём не когда-нибудь, а тут же. Срочно. Даже если у нас годовщина или наш сын лежит с температурой.

До свадьбы я знала, что он близок с семьёй, но истинный размах его «родственной преданности» открылся мне лишь после переезда в его родной город. Нам досталась от деда небольшая, но своя квартира. Родня обещала помочь с работой, и я, не раздумывая, согласилась. Через пару месяцев сыграли свадьбу.

Сначала я думала, что его вечные отлучки — из-за хлопот перед свадьбой и обустройства. Но потом стало только хуже. Виктор мог полдня пропасть на огороде у матери, потом мчаться за тридевять земель, чтобы помочь брату чинить крышу, а под утро — везти дядюшку в больницу. Утром он валился с ног, бормоча, что устал, а я старалась его поддержать: завтрак в постель, тишина, покой. Но стоило передохнуть — звонок, и он снова бежал.

Я терпела. Молчала. Надеялась, что он одумается, поймёт: у него своя семья, свой дом, свои заботы. Но нет. Вся его сила уходила туда. А я одна тянула быт: делала ремонт, таскала мебель, искала мастеров. Обои клеила сама. Стиралку подключал чужой дядя, потому что у Виктора не было времени.

Я не кричала, говорила спокойно. Напоминала, что я его жена, а не соседка по лестничной клетке. Он кивал, целовал руки, уговаривал понять, чуть ли не плакал — мол, неудобно отказать родне.

Когда я забеременела, мне казалось — теперь всё изменится. Он заботился, возил на приём, носил сумки. Мы стали ближе. Но через месяц всё вернулось на круги своя. Как только токсикоз прошёл — снова зовёт тётка, брат, мать с протекающим краном, и только Виктор может помочь.

«Сейчас я им помогаю, — оправдывался он, — а потом они нам помогут».

Но за все годы никто и пальцем не пошевелил. Сын родился — первый месяц Виктор старался. Потом снова пропал. Я просыпалась одна, засыпала одна. Гуляла с коляской одна. А он — у дяди на постройке, у тётки в магазине, у сестры с перестановкой мебели. Звонили в любое время, и он уезжал. У нас сломалась печка — родственник-сантехник «не смог», пришлось звать чужого.

И знаете, что больнее всего? Когда вся родня собирается, они хвалят Виктора: «Какой молодец, золотой человек, всем помогает!» А я сижу рядом с натянутой улыбкой. Потому что они видят героя, а я живу с человеком, у которого на меня нет ни времени, ни сил.

Я пыталась говорить. Он только отмахивался:

«Тебе всё есть, чего тебе ещё надо?»

А мне нужно простое — чтобы муж был дома. Чтобы он видел, как растёт сын. Чтобы у нас тоже были «срочные дела», на которые он не мог бы махнуть рукой. Чтобы я не чувствовала себя чужой в его жизни.

Иногда мне кажется, что я просто тень. Женщина, которая ставит перед ним ужин и молча провожает на очередной «подвиг». И, похоже, его это устраивает.

А меня — уже нет…