Мама забыла обо мне, а я тревожусь за ребёнка

Ну вот, слушай… У меня вроде бы всё должно быть хорошо. Мой муж, Дмитрий — просто золото: заботливый, надёжный, всегда рядом. Мы ждём малыша, и это настоящее чудо, ведь нам обоим уже за сорок. Но есть одно большое «но» — болезнь моей мамы.

В начале года врачи нашли у неё Альцгеймера. Мама, Галина Ивановна, растила меня одна — отец сбежал, когда я ещё в животе была. Бросить её я не могла, и после долгих разговоров с Димтирием мы решили перевезти её в нашу квартиру в Новосибирске. Он поддержал:

— Катюш, места хватит. Она же мать твоя, да и годы уже не тебе — чем она нам помешает?

Мы обустроили ей уютную комнатку, возим по врачам, лекарства не пропускаем. Но вот беременность мою, которую я восприняла как подарок судьбы, мама почему-то не оценила. Я думала, она обрадуется внучке, ведь всегда мечтала о продолжении рода. Но вместо радости — только пугающие выходки.

Бывает, смотрит на меня стеклянными глазами и вдруг выдаёт:

— Ты кто такая? Уходи отсюда!

Пытаемся успокоить — начинает орать:

— Не командуйте тут! Я здесь хозяйка, а вы — никто!

Переставляет мебель, мои вещи прячет, а то и вовсе выпихивает меня за дверь, будто я чужая. Я терпела, но когда она заставила меня таскать тяжеленные сумки, терпение лопнуло. Объясняю, что беременным тяжести нельзя — в ответ:

— Неблагодарная тварь! Всю жизнь на тебя положила, а ты помочь не можешь!

Говорю, что ребёнка жду, что надо беречься — но она не понимает. Не помнит. И от этого бессилия я ночами реву, и кажется, что каждый мой плач — боль для моего ещё не родившегося малыша.

Дима тоже на грани. Мама путает его с кем-то, называет то Сашей, то Виктором, то вообще непонятно кем. Рассказывает ему про моё детство, словно он не муж мой, а случайный знакомый. Недавно он признался, сквозь зубы:

— Кать, я больше не могу. Она меня бесит, и я боюсь, что однажды сорвусь… и сделаю что-нибудь страшное.

Я сама еле держусь. Но хуже всего — страх за ребёнка. У меня 22-я неделя, и в голове одни кошмары: вдруг мама решит, что малыш чужой? Выбросит его? В приют отдаст? Даже думать страшно… Эти мысли душат, сна лишают, всю радость материнства отравляют.

Подруга, видя мои слёзы, говорит:

— Кать, отдай её в пансионат. Там специалисты за ней присмотрят, и вам всем легче будет.

Меня аж передёрнуло. Как я могу так поступить с мамой? Она всю жизнь на меня положила… Бросить её теперь — предательство. Но в глубине души думаю: а вдруг это единственный выход? Чтобы и ей было лучше, и малышу, и нашей семье, которая уже трещит по швам…

Разрываюсь между долгом и страхом. Что делать? Отдать маму в пансионат, где за ней будут ухаживать, или продолжать жить в этом кошмаре, рискуя ребёнком и своей психикой? Не знаю… И от этого незнания сердце просто разрывается.