Смирение и примирение

Мачеха и прощение

Знойный июльский день висел над раскалёнными улицами деревни Прохладное, затерянной в бескрайних оренбургских степях. Пыльная дорога, словно лента, тянулась к горизонту. «Жара нынче невыносимая, а? Солнце печёт, как в печи. Хоть бы дождик капнул», — пробурчал таксист, бросая взгляд в зеркало заднего вида. Но Ольга, сидевшая сзади, молчала, уставившись в окно. «Ну и молчунья! Обычно пассажиры болтают без умолку, а эта — ни слова. К кому едешь? Сразу видно, не здешняя. Что за загадочная птица?» — бормотал водитель, но Ольга лишь тихо ответила: «Домой». Расплатившись рублями, она вышла. Такси, громко чихнув выхлопом, умчалось, оставив её в облаке пыли.

Ольга шла по знакомым с детства переулкам, но всё казалось чужим. Пятнадцать лет она не возвращалась сюда. Вот он, родительский дом, где её ждёт мама. В сумерках светились два окна, и в одном мелькнул сгорбленный силуэт. «Боже, как она постарела…» — сердце Ольги сжалось от тяжёлой, невыносимой вины. Грудь ныла, слёзы подступали к горлу. «Мама… Родная моя…» Ей хотелось броситься к двери, позвонить, упасть на колени и вымолить прощение. Но ноги подкосились. «Не могу… Сейчас… Передохну…» — прошептала она, опускаясь на скамейку. Воспоминания, как волны, накрыли её, унося в прошлое.

Её детство было ярким, как воздушный шарик, подаренный отцом. В пять лет Оля обожала свой сине-красный мяч, а когда он лопнул под колёсами грузовика, слегла с температурой. Мама, детский врач, суткоМама, детский врач, сутками не отходила от её кровати, пока девочка не поправилась.