Ты мне больше не нужна

Игорь сел в машину, готовясь уехать с работы, как вдруг зазвонил телефон. Незнакомый номер. Он неохотно нажал на кнопку ответа.

— Алло. Кто это?

— Это я… Привет, — ответил женский голос, который он не узнал.

— Кто — «я»? — насторожился Игорь. — Назовитесь!

Пауза. Затем шёпотом:

— Это я… твоя мать.

Игорь окаменел. Пальцы впились в руль, сердце заколотилось.

— Что за бред? Моя мама умерла тридцать лет назад!

— Нет… Я — Людмила… Я родила тебя. Игорь, это правда я…

Он резко бросил трубку. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно на улице. Всё внутри сжалось, как будто кто-то вскрыл старую рану, которую он зарубцевал годами.

Через пять минут звонок повторился. Тот же номер.

— Я не хочу вас слушать, — отрезал он. — У меня нет матери. Та, что родила меня, бросила, когда мне было восемь. С тех пор я сам по себе.

— Я прошу только одного — дай мне пять минут. Пожалуйста…

— Зачем? Чтобы выслушать новую ложь?

— Просто встреться со мной. Один раз. Я всё расскажу.

Игорь не хотел. Но знал — она не отступит. Раздобудет адрес, придёт под окна, напугает жену, встревожит детей.

Через два дня она ждала его в парке на окраине Тулы.

Людмила Сергеевна сидела на скамейке, сгорбившись, постаревшая, но всё ещё с остатками былой горделивой осанки. Руки дрожали.

— Привет, Игорек…

— Игорь, — поправил он ледяным тоном.

Она подняла на него глаза — в них был страх.

— Я знаю, я виновата… Но у меня не было выбора…

Он молчал. Перед глазами вставали воспоминания: её крики, разбитая посуда, ночные уходы к любовникам, пока он сидел один в комнате.

— Ты бросила меня у бабушки Нины. Сказала: «Вернусь через неделю». А сама сбежала в Италию с каким-то банкиром.

— Я думала, он нас обеспечит… Но он не захотел тебя. И я…

— Ты выбрала его. А не меня.

Она всхлипнула.

— Мне не к кому больше обратиться. Муж умер, его родные выгнали меня. Жить негде. Денег нет. Я совсем одна.

— Тебе себя жалко? — спросил он, немного наклонив голову. — А мне в восемь лет у кого было просить жалости?

— Прости… Я не знала, как подступиться. Всё ждала, что ты сам найдёшь меня…

— Ты даже письма не написала. Ни одного.

Тишина. Потом она прошептала:

— А ты всё равно вырос хорошим…

— Я вырос благодаря тем, кого ты презирала. Бабушке Нине. Моей жене. Друзьям. Но не благодаря тебе.

Она потянулась к его руке, но он резко отдернулся.

— Я тебя не сужу. Но для меня ты — пустота. Даже не человек.

— Я скоро умру… — выдохнула она.

— Тогда исповедуйся. Но не передо мной.

Он встал и ушёл, не оглядываясь.

И вдруг в груди стало легко, будто сбросил камень, который таскал полжизни. Прошлое наконец отпустило. А впереди была только жизнь.