Твоя родительская любовь иссякла

Алексей уже садился в машину после работы, как вдруг зазвонил телефон. Незнакомый номер. Он вздохнул и поднял трубку.

— Алло. Кто говорит?

— Это я… Привет, — женский голос прозвучал неуверенно.

— Кто — я? — Алексей нахмурился. — Назовитесь, пожалуйста!

Тишина. Потом шёпот:

— Это я… твоя мама.

Алексей обомлел. Пальцы вцепились в руль, сердце заколотилось.

— Что за бред? Моя мать умерла двадцать девять лет назад!

— Нет… Я — Надежда… Я твоя мать. Алексей, это правда…

Он резко положил трубку. Грудь сжало, в ушах стучало. Как будто кто-то распахнул дверь в тот страшный, тёмный угол прошлого, который он закопал глубоко и навсегда.

Через пять минут звонок повторился. Тот же номер.

— Я не хочу вас слушать, — сквозь зубы сказал он. — У меня нет матери. Та, что родила меня, бросила, когда мне было девять. С тех пор я сирота.

— Я только об одном прошу — дай мне пять минут. Умоляю…

— Зачем? Чтобы выслушать новые сказки?

— Просто встреться со мной. Один раз. Я всё расскажу.

Алексей не хотел. Но знал — она не отвяжется. Раздобудет адрес, придёт к дому, напугает жену, детей.

Через два дня они встретились в парке на окраине Твери.

Надежда Петровна сидела на лавочке, сгорбившись, постаревшая, но ещё пытавшаяся держаться. Руки дрожали.

— Привет, Лёшенька…

— Алексей, — резко поправил он.

Она подняла глаза — полные отчаяния.

— Я знаю, виновата… Но другого выхода не было…

Он молчал. Перед глазами всплывали картинки из детства — её крики, разбитая посуда, её уходы на свидания, а он оставался один.

— Ты оставила меня у тётки Марины. Сказала: «Вернусь через месяц». А сама сбежала в Америку с каким-то бизнесменом.

— Я думала, он нам поможет… Но он не захотел тебя. И я…

— Ты выбрала его. А не меня.

Она всхлипнула.

— Мне не к кому больше идти. Муж умер, его дети выгнали. Жить негде. Денег нет. Я совсем одна.

— Тебе себя жалко? — он чуть наклонил голову. — А мне в девять лет было кого жалеть?

— Прости… Не знала, как подступиться. Всё ждала, что ты сам найдёшь меня…

— Ты даже письма не написала. Ни одного.

Тишина. Потом Надежда прошептала:

— А ты всё равно вырос хорошим…

— Я вырос благодаря тем, кого ты презирала. Тётке Марине. Моей жене. Друзьям. Но не благодаря тебе.

Она потянулась к его руке, но он отстранился.

— Я тебя не сужу. Но ты для меня — пустое место.

— Я умираю… — выдохнула она.

— Тогда тебе надо к священнику. А не ко мне.

Он встал и ушёл, не оглядываясь.

И впервые за много лет почувствовал — будто камень с души упал. Прошлое наконец отпустило. А жизнь — шла дальше.