Обманчивая цена жадности: История коварного водяного

Дверь приоткрылась почти сразу, как только он нажал на звонок. На пороге стояла пожилая женщина, лет восьмидесяти, с ясным, насмешливым взглядом.

— Добрый день, — вежливо сказал молодой человек.

— И тебе здоровья, сынок, — ответила она. — А ты чего без предупреждения? Небось думаешь, старуха я, вот и не спросишь «кто там»?

— Я, милый, уже столько всего повидала, что меня не испугаешь, — усмехнулась бабка. — Сама бы теперь пугать могла. Заходи, что ли… Из соцслужбы?

— Нет, бабушка, я представляю фирму, которая делает волшебные фильтры. Поставишь — и вода из-под крана станет чище родниковой. Без химии. Прямо как в старину, когда из речки пили.

— Ну надо же, водяной к нам пожаловал, — хмыкнула старуха. — Дело хорошее. Заходи.

Парень тщательно вытер ноги о половик.

— Можно не разуваться? — спросил он, глядя на коврик.

— Да брось, чего там. Дочка после подметёт, она ещё молодая, не то что я — старая перечница.

— Да что вы, бабушка! Бодрая, глазки блестят — хоть сейчас в хоровод, — проговорил он с натянутой улыбкой. — Кухня где? Хочу показать товар…

— Чаровник, — фыркнула старуха. — В зеркало я давно не гляжусь, но на слово поверю. Пойдём.

Они зашли на кухню, и парень, оглядевшись, вдруг спросил:

— А чего это вы в отражении не видите? Вампир, что ли?

— Да нет же, — засмеялась она. — Просто дочка зеркала повыше повесила, а я малорослая. Не достану, хоть на цыпочки вставай.

Он начал устанавливать фильтр, что-то подкручивал, показывал мутную воду до и кристально чистую после. Бабка слушала внимательно, кивала.

— Куплю, — сказала она вдруг. — Но сперва чаю со мной попей. Одна не люблю. Пять минут — не больше. У меня чай особый, с травами.

Быстро вскипятила воду, заварила душистый чай. Воздух наполнился ароматом мяты и душицы.

— Семья есть? — спросила она между делом. — Дети?

— Нет, пока один.

— И правильно. Рано тебе о детях думать. Ну как чай?

— Волшебный, бабушка. Где такой берёте?

— А я не беру. Мне его лешие на именины приносят.

Он засмеялся, решив, что старуха шутит. Но вскоресмех застыл на его лице.

— Слушай, парень, а зачем ты по квартирам ходишь? Ради чистой воды? Не верю.

И вдруг он сам заговорил, будто против воли:

— Конечно нет. Фильтры — дешёвые, покупаю оптом, а продаю вдесятеро дороже. Иногда в воду ещё чего-то подмешиваю, чтобы вкуснее казалась. Люди ведутся, а мне выгода.

— Вот и раскололся, — спокойно сказала старуха. — А я ж предупреждала: чай у меня не простой. Кто его пьёт — врать не может. Лешие, говоришь? Да. Они и сварганили этот сбор. За обман твой — отвечать будешь.

Парень хотел возразить, но не смог — тело его начало превращаться в лёгкий пар, который медленно опустился в медный таз, подставленный бабкой.

— Захотел водяным стать — вот и будешь им. Наш речной давно помощника просил. Десять лет на реке отработаешь, потом видно будет.

Она взяла таз и вылила воду в раковину.

— Ага, «почему не отражаюсь, бабушка?». Потому что мне триста лет. А зеркала дочка повыше повесила, чтоб люди не пугались.

Засмеялась, будто сама себе.

— Первый был — счётчики менял, теперь молнии направляет. Его стихия — воздух. А твоя — вода. Познакомитесь. В следующий дождь.

Прошла мимо зеркала, в котором не отразилось ничего. Лишь тень скользнула по полу и растаяла в тишине старой квартиры.