Украденное сердце

Морозная сказка

Зима в Сибири выдалась лютой — сорок градусов ниже нуля, а ночью и вовсе полярный ад. Казалось, сама природа испытывала людей, словно ледяной великан дышал стужей на землю.

— Василий, оденься теплее! Возьми тот шерстяной свитер, который я связала, — провожала мужа Марина, поправляя ему воротник.

Дела в колхозе не ждали — коровы мычали, требуя корма. Василий, уже седой, на пороге пенсии, привычно собирался на работу. А Марина осталась ждать дочь с внуком, но та позвонила из Тюмени:

— Мам, пока мороз не ослабнет, не поедем. Подождём до субботы.

— И правильно, Леночка. Вдруг автобус встанет посреди дороги? Береги себя и Ваню, — сказала Марина, пряча тревогу в голосе.

Она задумалась, вспоминая. Перед глазами встала зима полувековой давности, когда она, юная Машенька, с подругой Дашей поехала в глухую деревню к Дашиной бабке. Тогда тоже мороз щипал щёки, но молодость гнала страх прочь.

— Машка, поехали со мной к бабуле! — уговаривала Даша. — Каникулы же, скучно одной, а ты наше село увидишь. Правда, от остановки ещё километров десять идти, но мы справимся!

Шестнадцать лет, ветер в голове. Марина уговорила мать, собрала узелок. Тёплая одежда, горячий чай в термосе — и вот они в автобусе. Но водитель, доехав до села, махнул рукой:

— Всё, барышни! Дорогу замело, дальше не проеду. Вылезайте!

— Даша, куда теперь? — спросила Марина, сжимая варежки.

— К тёте Гале, маминой двоюродной сестре. Она тут живёт. Переночуем, а утром видно будет.

Тётя Галина накормила их щами, напоила чаем с малиновым вареньем, уложила спать в горнице. А утром сосед Степан, добродушный дед, согласился подвезти их на санях.

— Девоньки, залезайте да укрывайтесь тулупом, а то мороз вас, пташек, склюёт! — Степан подал руку, помогая им забраться в сани.

Лошадь рванула вперёд. За селом потянулся берёзовый лес, а дальше — белая пустыня, где снег лежал, как пух на перине.

— Дедуля Степан, а вы давно здесь живёте? — спросила Даша, чтобы разговорить старика.

— Да уж за семьдесят перевалило, — рассмеялся он. — Но я ещё огого! Летом пасеку держу, мёд гречишный качаю. Приезжайте в июле — сами попробуете!

**Сказочник с душой**

Степана в деревне любили. Был он балагуром, умел рассказывать так, что время летело незаметно. Но вдруг, прищурив глаз, он сказал:

— По этой дороге, девицы, я свою Марфу увёз. Давно, лет пятьдесят назад. Умыкнул, можно сказать…

— Как умыкнул? — ахнула Даша.

— Бабу Марфу, что нас провожала? — перебила Марина.

— Её, мою Марфушку, — кивнул Степан, и глаза его заискрились.

Девушки затихли, боясь пропустить слово.

— Дело было зимой, — начал он. — Приехал я в ту деревню по хозяйству. Мне тогда двадцать пять, холост, всё невесту искал — такую, чтоб сердце ёкнуло.

Встретил он Марфу на посиделках. Высокая, статная, с косой до пояса, она танцевала, как метель кружится.

— Это кто? — спросил Степан у друга.

— Марфа, дочь Прокофия. Девка хороша, да отец у неё — медведь лесной.

Но Степан не испугался. Подошёл, пригласил на танец. К утру они уже клялись друг другу в любви, а через неделю Марфа призналась:

— Отец меня за кузнеца Фому сватает. Грозится, если увидит нас вместе — тебе костей не собрать.

— Не бойся, — сказал Степан. — Жди меня в субботу, за речкой.

**Погоня**

В назначенный вечер Марфа выскользнула из дома с узелком. Сели в сани — и в ночь. Но вдруг сзади — топот, крики. Догоняет Прокофий с братьями.

— А ну стой, сукин сын!

Степан остановил коня. Не по-мужски бежать, да и страшно стало за Марфу.

Прокофий, красный как рак, схватил его за грудки:

— Убью, сволочь!

— Убейте, — спокойно сказал Степан. — Только знайте: без неё мне жизнь не мила.

Прокофий замер. То ли слова подействовали, то ли дочь взглянула так, что сердце дрогнуло.

— Ладно, — прохрипел он. — Мать там слёгПрокофий махнул рукой, буркнув: “Женись, чёрт с тобой, только чтоб свадьбу сыграли как полагается.”