Предал, ушел, вернулся — но счастья не прибавилось

Он нас предал, а теперь виляет хвостом, да мне такое счастье и даром не нужно.

Со Степаном мы познакомились в моей первой конторе в Ростове-на-Дону. Только институт закончила, зелёная ещё, наивная, как котёнок. Он сразу взял надо мной шефство: объяснял, подсказывал, за ручку водил. Я души в нём не чаяла, а он — такой внимательный, такой заботливый.

Потом начались совместные обеды, подвозы домой. Старшие коллеги качали головами: «Смотри, Наташка, этот Шурик ещё тот Казанова». Но я уши развесила — думала, завидуют. А он мне казался идеалом: и умный, и чуткий, просто золото, а не мужик. Влюбилась по уши, да и он, похоже, ответно. Через год сделал предложение — я, не думая, согласилась. Расписались, переехали в мою двушку — родители ещё до свадьбы подарили.

Первое время жили, как в сказке. Но потом я забеременела, ушла в декрет, следом — вторая. Двое малышей, бессонные ночи, вечная усталость. Я поплыла, сменила каблуки на тапки, платья — на растянутые свитера. Кому я дома такая красивая нужна? Степан почти не помогал, но я не жаловалась — он же кормилец, устаёт. Сама крутилась, как белка в колесе.

А он начал пропадать: то задерживается, то на рыбалку, то «срочные переговоры». Говорил — всё для нас. Я верила, пока подруга не позвонила: видела его в кафе с какой-то гламурной чиновницей, дочкой местного начальника, с квартирой в центре и новенькой иномаркой. Степан даже отпираться не стал. Сказал, что у них уже полгода роман, и он уходит. «Сама виновата, — бросил. — Превратилась в тётку с авоськами. А она — женщина с большой буквы».

Я была в шоке. «А дети? А дом? А ночи у кровати, когда они температурили?!» — кричала. Но ему было плевать. Она не рожала, не «испортилась», спала в маске, пока я трое суток не спала с младшим. Он собрал чемодан и ушёл, оставив меня с двумя детьми и пустотой внутри.

Это было предательство, после которого я еле выкарабкалась. Не ела, не спала, просто существовала. Спасла мама — забрала детей, пока я приходила в себя. Поняла: ради сыновей надо жить. Степан не стоит моих слёз.

Прошли месяцы. Устроила детей в сад, нашла новую работу — в старую контору не вернулась, слишком много воспоминаний. Постройнела, привела себя в порядок, начала новую жизнь. И тут, как снег на голову, объявляется Степан.

За всё время — ни звонка, ни копейки сверх алиментов. Его мать, Валентина Петровна, тоже не рвалась к внукам, изредка звонила для галочки. Мои родители стали моей опорой. И вот, когда я уже встала на ноги, он приполз.

Решила: пусть видится с детьми, он же отец. Но с первого визита стало ясно — ему они не нужныА он даже игрушек не принёс, всё про мою личную жизнь допытывался, будто дети — так, повод зайти.