Четыре года без общения с матерью, и я не чувствую вины

Уже четыре года я не общаюсь с родной матерью. И мне не стыдно.

Когда я вышла замуж, мне было всего двадцать два. Мы с Дмитрием, моим мужем, только что получили дипломы и переехали в старую, но свою съёмную квартиру на окраине Нижнего Новгорода. Денег едва хватало, но тогда это казалось мелочью — мы были молоды, влюблены и грезили о будущем.

Мы брались за любую работу. Дмитрий трудился без выходных — то на стройке, то курьером, ночами подрабатывал охранником. Я тоже не сидела без дела: утром — смена в магазине, вечером — репетиторство. Всё ради своей квартиры, хоть маленькой, хоть в ипотеку.

Прошёл год. На мамином юбилее Дмитрий вдруг предложил: мол, могли бы пожить у его родителей, пока он сделает им ремонт. Мать, якобы, обещала не брать с нас ни рубля. Я была в шоке — он даже не спросил меня! Но все, включая маму, давили: “Так выгоднее, помощь родным, семья”. Я сдалась.

Тогда моей младшей сестре Алисе было восемнадцать. Дома её почти не было — то с подругами, то у парня. С Димой они не особо общались, зато мама души в нём не чаяла. Он стал для неё идеальным зятем: и плитку кладёт, и обои переклеит, и сантехнику починит. Заодно помогал её подругам-пенсионеркам — не от радости, конечно, просто мама просила.

Отец был счастлив: его больше не таскали чинить соседские шкафы.

А вот с сестрой отношения не ладились. Она цеплялась ко мне по любому поводу, закатывала скандалы на ровном месте. Я молчала — понимала, хочет выжить нас.

Как-то в пятницу родители уехали на дачу, мы с Димой остались одни. Он доделывал пол, а я мыла окна. А Алина привела какого-то парня — вид у него был такой, что соседи бы вызвали полицию: небритый, в потрёпанной куртке, ботинки в грязи. Они сидели у неё в комнате и ушли через пару часов. Я не лезла — пусть сама разбирается.

А на следующий день отец обнаружил пропажу денег — сумму, отложенную на ремонт машины. Мама накинулась на Алину, а я, дура, рассказала про «гостя». Думала, правда восторжествует.

Но виноватой оказалась я.

— Почему не сказала мне?! — орала мать. — Я ей сто раз повторяла — никаких парней в доме! А если бы она забеременела, ты бы её содержала?!

Я пыталась объяснить, что ей уже восемнадцать, я не её нянька. Но мама только распалялась. В конце концов она просто вышвырнула нас на улицу. Без слов. С криком:

— Надоели! Ремонт сделали? Молодцы. Теперь валите!

Отец стоял в углу, как призрак, но потом и ему досталось:

— Будь ты мужиком — мне бы зять не понадобился!

Всё. Мы ушли. Дима молчал. Я рыдала.

Мама звонила потом, просила вернуться. Я не взяла трубку. И до сих пор не беру.

Мы снова снимали квартиру, копили каждую копейку, и вот — у нас своё жильё. Маленькое, в ипотеку, но своё. В декабре подпишем документы.

А Алина вышла замуж за того самого «бродягу». Теперь они живут у родителей. Дима шутит: «Ну что, ремонт пригодился». Но ни гвоздя он там больше не вобьёт. Их никто не гонит, мама с ними, как с принцами.

Иногда до слёз обидно. Мы отдали всё — силы, время, нервы — а нас выкинули. За то, что сказали правду. За то, что перестали быть удобными. Теперь у неё живёт настоящая головная боль, но она молчит.

Ну и ладно. Пусть живёт. Мы не вернёмся. И если вдруг снова что-то случится — украдут, обманут, обидят — мы не поможем. Мы уже сделали всё, что могли.

Теперь у меня своя жизнь. Без маминых упрёков, без слёз, без криков. И знаете — так намного легче.