Дочь должна была остаться с бабушкой, но всё пошло иначе

— Артём, ты чего такой мрачный? — Сашко хлопнул его по плечу, когда они выходили из качалки.

— Жизнь катится под откос, а я делаю вид, что всё норм, — пробурчал Артём, не поднимая глаз.

— Пошли в кафе, кофе выпьем — расскажешь. Чую, дело нешуточное.

Они зашли в небольшую кофейню у спортзала, заказали латте и чизкейк. Сашко тут же начал сыпать байками про то, как с женой коляску для новорождённого сына выбирали, ржал над забавными моментами. Но Артём лишь мотал головой, даже не слушая.

— Ты вообще в теме? Я тут анекдоты травил, а у тебя лицо, будто на поминках, — не выдержал Сашко.

Артём глубоко вздохнул, сцепил руки:

— Ты же знаешь, у Насти есть дочь, Лера. Когда мы сошлись, девочке было всего два года. Всё это время она жила с бабушкой в Твери. Настя помогала деньгами, навещала, но говорила, что воспитывать ребёнка будет бабка. Даже когда мы расписались и стали жить в Москве, она твердила: «Мы вдвоём, и так будет всегда». Но полгода назад она привезла Леру к нам. Сказала, что так удобнее — школа рядом, всё под рукой. А мне от этого не легче. Меня это бесит. Я не хочу так жить.

Сашко помолчал, затем тяжело выдохнул:

— Слушай, ты же знал, что у неё ребёнок. Ты правда думал, что девочка всю жизнь будет торчать в другом городе и никогда не появится рядом?

— Да, знал… Но Настя пообещала! Она говорила, что Лера будет с бабушкой. А теперь эта мелкая вечно под ногами, лезет, требует внимания. Я люблю Настю, но не могу притворяться, что это и мой ребёнок.

— Значит, либо принимаешь девочку как свою, либо честно слиняешь. Полумер здесь нет. Хочешь быть с Настей — люби и Леру. Или освобождай место тому, кто сможет.

По дороге домой Артём прокручивал разговор в голове. Вспоминал, как Настя просила его отвезти Леру на кружок, надеялась, что они сдружатся. А он злился, раздражался, отмахивался. Сегодня она попросила отвезти девочку на танцы. Он согласился, но всю дорогу молчал. Лера пыталась болтать, рассказывала, как рисовала в школе, как ждёт Новый год.

— Артём, ты меня не любишь? — вдруг спросила она.

— С чего ты взяла? — удивился он.

— Ну ты со мной не разговариваешь, не улыбаешься. Может, я тебе противна? Вот у нас в классе есть один мальчик — я его терпеть не могу. Наверное, у нас с тобой так же…

Он не успел ответить — подъехали к студии. Но её слова впились в сердце. Вечером, когда Настя укладывала Леру спать, он подошёл к ней:

— Насть, а Лера обратно поедет к бабке? Ну… может, после Нового года?

Жена резко обернулась, в глазах мелькнуло непонимание:

— Ты серьёзно? Мы шесть лет в браке. Ты знал про Леру с самого начала. Она моя дочь. Ей сейчас нужно быть с нами. Бабка уже не справляется, она в возрасте. Да и ребёнку нужна мать. Что тебе не нравится?

— Мы так не договаривались. Я думал, у нас будут свои дети, а не я буду нянчить чужую. Прости, но я не чувствую, что она мне родная.

Настя побледнела. Резко убрала руки с подоконника и отпрянула:

— ЧУЖАЯ? Ты серьёзно? Ты шесть лет жил со мной, строил планы, говорил о любви… а теперь тебе мешает моя дочь? Знаешь, мне надо подумать. Сегодня спишь в зале.

Артём лёг на диван, но заснуть не мог. Мысли носились, как испуганные вороны. Он понимал, что Настя права. Но и боль была — ему казалось, его обманули. Он верил в одни правила, а оказалось, игра поменялась.

Под утро ему приснилось: Лера, смеясь, бежала к нему, обняла, он подхватил её, кружил, а она шептала: «Пап». Он проснулся в холодном поту. На душе было мерзко. Что-то в этом сне задело глубже, чем он ожидал.

Он встал, подошёл к зеркалу, посмотрел себе в глаза. Ответ был очевиден: либо он принимает девочку и становится частью семьи, либо уходит, не разрушая всё ещё сильнее. Выбор за ним.