Как мой сын забыл, кто его вырастил: горечь забвения

Он стыдится нас: как мой сын забыл, кто его вырастил

В просторной светлой кухне, в идеальной квартире с панорамными окнами на двенадцатом этаже, Дмитрий неторопливо потягивал крепкий кофе из фарфоровой чашки. На нём был безупречно отглаженный костюм, волосы аккуратно уложены, лицо спокойное и уверенное. Он привык к этой жизни — комфортной, чёткой, без лишних напоминаний о прошлом. Внезапно раздался звонок в дверь. Он нахмурился: неуместное время. Поставил чашку на мраморную столешницу и неохотно направился к входу.

— Кто?

— Это я, Димочка… мама.

Он резко остановился. За дверью, съёжившись от холода, стояла женщина в потёртом зимнем пальто, платке поверх старой шапки. В руках — огромная сумка с домашними заготовками: солёные огурцы, варенье, свежий мёд, банки, обёрнутые тряпицами. Из-под подола выглядывали поношенные валенки. Губы её дрожали не столько от мороза, сколько от волнения.

— Мама? Почему не предупредила? — сквозь зубы проговорил он, оглядывая коридор, чтобы никто из соседей не заметил.

— Сынок, твой телефон не отвечает. Я приехала… у нас беда. Без тебя никак…

Он тяжело вздохнул, отступил, впуская мать в прихожую. Взял её за руку, быстро завёл внутрь и захлопнул дверь. Глаза его метались — куда спрятать?

Дмитрий давно жил в Москве. Поступил в университет, окончил с отличием, сразу устроился в престижную компанию. Связи, удача и упорство сделали своё — карьера его быстро пошла вверх. К родителям, живущим в деревне под Смоленском, почти не наведывался. Редко звонил — на Рождество или День Победы. Своё прошлое он тщательно скрывал. И уж точно им не гордился.

— В чём дело, мама? — холодно спросил он, пока та пыталась снять варежки.

— Племянник твой, Артёмка, совсем плох. Виталий с Лизой едва справляются. У них второй ребёнок родился, Лиза без работы, а брат тебе в своё время каждый месяц присылал деньги, когда ты учился… Сынок, помоги хоть немного, им сейчас очень трудно…

Дмитрий только хотел ответить, как снова прозвучал звонок. Он резко обернулся.

— Сиди тихо! — прошипел он. — Ни в коем случае не выходи. Лишних вопросов не нужно!

Он закрыл дверь в спальню, а сам поспешил к входу. На пороге стоял его коллега Игорь.

— Слушай, Дим, консьерж сказал, у тебя мать приехала? — прищурился он. — Ты же рассказывал, что родители погибли в авиакатастрофе за границей?

— А! Ошибка. Какая-то старушка заблудилась, не по адресу. Я уже разобрался, — отмахнулся Дмитрий и добавил: — Кстати, можешь заскочить в магазин? Я жду Алису, дочь шефа. Надо устроить ужин по высшему разряду. У нас с ней может завязаться нечто серьёзное.

Он подмигнул и буквально выпроводил Игоря. Вернувшись, украдкой взглянул в сторону спальни. Там, съёжившись на краю кровати, сидела его мать. Глаза — пустые, как будто остекленевшие. Она всё слышала.

— Сынок… правда, что ты говоришь, будто мы… погибли? — прошептала она, голос дрожал. — Зачем так врать? Откуда в тебе столько стыда?

Он скривился.

— Мам, хватит. Сколько им нужно?

— Сорок… — едва слышно ответила она.

— Тысяч долларов?

— Да что ты! Обычных рублей…

— Из-за таких пустяков ты мне вечер испортила? Вот, держи. Шестьдесят. Больше не приходи вот так. Пожалуйста. У меня теперь другая жизнь. Мы с тобой — разные люди.

Он вызвал ей такси, снял номер в дешёвой гостинице у вокзала и купил билет на обратный поезд. Прощался, даже не взглянув на неё.

Поздно ночью он с Алисой вошёл в спальню. Девушка уселась на кровать, огляделась, и вдруг её взгляд упал на ту самую сумку.

— Что это за барахло? Дмитрий, откуда этот запах?

— Уборщица опять натащила. Вечно что-то оставляет. В этом месяце оставлю её без премии, — равнодушно бросил он и отвернулся.

А в это время в громыхающем вагоне плацкартного поезда его мать ехала домой. Она смотрела в окно на мелькающие огни и с трудом сдерживала слёзы. Всё думала: где они с отцом ошиблись? Где упустили сына, что теперь он стыдится их простоты, их рук, их жизни?

И почему любовь, которой они его растили, обернулась для них такой болью…