Крик матери: «Ты предал меня!», а отец бесследно пропал

Мать вопила: «Ты меня предал!», а отец просто испарился.

Ольга спала крепко, когда телефонный звонок разорвал тишину. Она схватила трубку, сердце уже колотилось в груди.

— Ольга! — голос матери дрожал от отчаяния. — Приезжай! Немедленно!

— Мама, что случилось? — Ольга окончательно проснулась, пытаясь подавить тревогу. — Опять с папой ссоритесь? Вы всю жизнь так, разбирайтесь сами!

— Нет с кем разбираться! — выкрикнула мать, и голос её оборвался. — У тебя больше нет отца!

— Мама… Папы не стало? — Ольга замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

— Приезжай, сама всё увидишь! — бросила мать. — Это не по телефону обсуждать!

— Что увижу?! — Ольга почти крикнула в растерянности.

— Приезжай! — мать резко положила трубку.

Ольга дрожа начала собираться. Она мчалась в родительский дом под Москвой, не в силах даже представить, что её там ждёт.

— Ольга! Приезжай! — мамин голос в трубке звучал, как набат.

— Что опять? — сонно пробормотала Ольга, протирая глаза.

— Что опять?! Я тут на грани, а она ещё вопросы задаёт! — мать едва не рыдала.

— Мам, сегодня суббота, семь утра, — Ольга пыталась говорить спокойно, но тревога нарастала. — У меня планы, дети, муж. Объясни, в чём дело, или я не поеду.

— Не поедешь?! — мать аж задохнулась от возмущения. — Тебе наплевать на меня! Наплевать, что у меня горе!

— Мама, вы с папой всю жизнь ругаетесь, — отрезала Ольга. — Я устала быть вашим судьёй.

— Твоего отца больше нет! — выкрикнула мать, и в трубке раздались гудки.

— Что там? — недовольно пробурчал муж Ольги, Игорь, переворачиваясь на другой бок.

— Кажется, что-то серьёзное, — тихо ответила Ольга, всё ещё слыша эхо материных слов. — Надо ехать.

— Они невыносимы! — взорвался Игорь. — Твоя мать не понимает, что у тебя своя семья?

— Игорь, не начинай. Родителей не выбирают, — Ольга вздохнула. — Я должна поехать. Прости, но с детьми тебе придётся разбираться самому.

— Как будто впервые, — проворчал он. — Передай своей матери: если ещё раз так позвонит, я подам на развод.

Ольга удивлённо подняла брови:

— Серьёзно?

— Конечно нет, — усмехнулся Игорь. — Но пусть испугается. Может, дойдёт.

— Не дойдёт, — покачала головой Ольга и начала одеваться.

Сколько Ольга себя помнила, в доме родителей никогда не было покоя. Мать, Галина Викторовна, постоянно кричала, а отец, Дмитрий Сергеевич, молчал, сжимая губы так, что они превращались в тонкую линию. Казалось, он не реагирует на её тирады, но Ольга знала: внутри он кипел.

Ссоры начались, когда Ольга ещё училась в школе. Сначала редкие, они стали ежедневными. Мать, с её громким, как набат, голосом, устраивала скандалы так, что соседи в их панельной пятиэтажке слышали через стены. Даже бабушки на лавочке у подъезда качали головами: «Как он её терпит? Бедняга…»

Никто не спрашивал, каково Ольге, их дочери, жить в этом аду. Со стороны их семья казалась образцовой: отец возглавлял кафедру в университете, хорошо зарабатывал, мать не работала, занимаясь домом и дочерью. Но «занималась» — это громко сказано. Галина командовала всеми: мужем, Ольгой, даже домработницей, которую отец нанял, чтобы мать хоть немного успокоилась. Он надеялся, что помощница снимет напряжение. Напрасно.

Мать продолжала скандалить, не стесняясь посторонних. Ольга для неё была словно мебель — её чувства никого не волновали. Девочка мечтала: вырасту и уеду. Так и случилось. Она поступила в МГУ, уехала из Подмосковья и приезжала редко, но даже редкие визиты омрачались родительскими разборками.

Однажды Ольга услышала, как отец, устав от очередного скандала, рявкнул: «Чего тебе ещё нужно, Галина? Луну с неба?» Мать опешила — он посмел её перебить! — но потом рассмеялась и… замолчала. Ненадолго.

На свадьбе Ольги мать превзошла себя. Она одёргивала отца, комментировала всё подряд, а когда тамада предложил Дмитрию произнести тост, Галина вскочила: «Я сама скажу! Ему доверять нельзя!» Гости переглянулись, а Ольга готова была провалиться сквозь землю.

После свадьбы отец тайно подарил Ольге квартиру в Москве и строго запретил говорить об этом матери. Ольга хранила секрет, рассказав только Игорю. «Ничего себе! — удивился он. — Надеюсь, у нас таких тайн не будет?» «Не будет, — улыбнулась Ольга. — Я в отца: терпеть ругань не привыкла».

Эти воспоминания нахлынули, пока Ольга ехала к родителям. Она готовилась выслушать очередные жалобы матери, представляла усталый взгляд отца. Но реальность оказалась страшнее.

Мать распахнула дверь и запричитала: «Всё ему отдала — годы, жизнь! А он, неблагодарный!»

— Мама, что с папой? — Ольга схватила её за плечи.

— Твой отец ночью сбежал! — выпалила Галина, слёзы катились по её щекам.

— Как сбежал? — Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Лёг спать, а утром его нет! Вещи часть забрал и ушёл!

— Ты ему звонила?

— Ещё как! Не берёт трубку! Позвони ты, он со мной разговаривать не хочет!

Ольга набрала номер отца. Он ответил сразу, и голос его звучал странно спокойно: «Знаю, о чём ты хочешь спросить. Я заслужил право не видеть твою мать до конца жизни. Живу на даче у приятеля. Если что — я на связи. С тобой».

— Папа, ты где? — спросила Ольга, чувствуя, как мать сверлит её взглядом.

— На даче. Пока тут. Дальше — посмотрим. Договорились?

— Договорились, — тихо ответила Ольга.

— О чём ты с ним договорилась?! — взвилась мать. — С предателем!

— Мама, хватит! Папа не предатель. Он устал от тОтец так и не вернулся, а мать, оставшись одна, наконец поняла, что разрушила всё своими руками.