«Мать подарила квартиру младшему сыну, а старший выбрал месть»

Вчера утром мама позвонила мне взволнованным голосом:

— Дочка, сбегай, пожалуйста, к нашей соседке — тёте Лиде. Она в расстроенных чувствах, просила юридического совета. Больше ничего не объяснила, только сказала, что ты разберёшься…

Я знала Лидию Петровну с детства. Мы много лет жили в одном доме, и даже когда я переехала, всегда заходила к маме и здоровалась с тётей Лидой во дворе. Ей уже под девяносто, но ещё недавно она бойко ходила по району, угощала нас пирожками и часами болтала с подружками. Правда, в последнее время жаловалась на сердце и давление. Её младший сын Сергей жил с ней и помогал, чем мог. А старший — Дмитрий — обитал в другом районе города и навещал редко.

Когда-то Дмитрий поступил в военное училище, потом служил, женился, обзавёлся квартирой, дачей, машиной. Вроде бы успешный, но холодный. С матерью отношения всегда были сложными: то молчит, то ворчит, то указывает. А Сергей остался рядом. И со временем стал для неё единственной поддержкой. Этой весной Лидия Петровна решила переписать квартиру Андрею в дар.

Старший сын узнал и… вроде не возражал. Сказал:
— Мне не надо, у меня всё есть. Пусть хоть у Сергея будет крыша над головой.
Казалось, всё справедливо. Но мир продержался недолго.

Когда я зашла к Лидии Петровне вечером, по её лицу было видно — только что рыдала. Она села, вытерла слёзы и дрожащим голосом спросила:
— Девочка, скажи… где можно сделать эту… генетическую экспертизу?

Я обомлела.
— Тётя Лида, зачем вам это?

Тут она и рассказала. Несколько дней назад к ней вломился Дмитрий. С порога, с каменным лицом, заявил:
— Я не сын твоего мужа. У нас с ним не совпадают группы крови. Теперь всё ясно. Вот почему квартиру отдала Сергею, а не мне. Я тебе чужой. А он — родной.

После этого хлопнул дверью и ушёл. Не дал вымолвить ни слова. Телефон не берёт.

Лидия Петровна шёпотом проговорила:
— У моего покойного мужа была первая группа, положительная, я помню… А свою — забыла. В старом паспорте записано было, но я его сменила. А группу Дмитрия вообще не знаю… Тогда же он родился — я без памяти была, спросить не у кого…

Ей посоветовали ДНК-тест. Но я объяснила, что это сложно: её мужа нет уже больше двадцати лет. Нужен или его биоматериал, или эксгумация. А это только через суд, и ещё не факт, что разрешат. Да и денег — космос.

Тётя Лида снова заплакала:
— Значит, я не докажу сыну, что он родной?..

Тут я не сдержалась. Сама чуть не разрыдалась:
— Тётя Лида! Да вам ничего не надо доказывать! Он даже свою группу не назвал. Просто обиделся и придумал, как вас ранить. Ведёт себя, как мелкий эгоист. Вы поступили честно — отдали жильё тому, кто рядом. А он просто нашёл повод, чтобы ударить по самому больному.

Вздохнула и добавила:
— Хотите — сходите с Сергеем в больницу, сдайте кровь, узнайте группу. Может, в роддоме сохранились записи. Или документы мужа в архиве поищите. Но даже если ничего не найдёте — Дмитрий должен прийти и извиниться. А не швыряться грязными обвинениями, которые режут больнее ножа.

Она кивнула, немного успокоилась.
— Да, ты права… Но он ведь всё равно не берёт трубку…

Я попросила номер Дмитрия. Выйдя на улицу, набрала его. Он ответил.
— Здравствуйте, — сказала я. — Я соседка вашей мамы.
— Вам чего?
— Хочу поговорить о Лидии Петровне…
— Ну?
— Она очень переживает…

И тут он просто бросил трубку.

Я стояла, глядя на телефон. В голове крутилась только одна мысль: как легко рвутся самые крепкие узы, когда вместо любви — только обида. И как страшно, когда родной сын обвиняет мать в том, чего она никогда не совершала.

Лидия Петровна никого не предавала. Она просто отдала последнее тому, кто не бросил её. А старший сам ушёл — и теперь мстит. Без слов, хладнокровно. Хотя для неё он всегда был сыном. Родным. Единственным. До этого чёртового дня…