Мой муж любил свою мать больше, чем меня

Я любила мужа, а он был привязан к матери пуповиной.

С Ларисой мы дружили с первого года в Пензенском педуниверситете. Та история случилась с ней на последнем курсе, и до сих пор во рту горчит от несправедливости. Начиналось всё как в кино – внезапное наследство, шанс сорваться в столицу, зажить иначе. Но завершилось подлостью, какой даже враги не ожидают.

Её дядя, старший брат отца – Владимир Ильич – сорок лет прожил в Питере, сколотил состояние на кранах, но душу грел только племянницей. Он звонил по воскресеньям, привозил конфеты “Мишка на Севере”, шептал: “Ты у меня одна”. А потом тихо сгорел – рак, диагноз скрывал. Ларису вызвал нотариус уже после похорон.

Оказалось, Владимир Ильич завещал ей трёшку у Летнего сада – с лепниной, камином, паркетом. Отцу получил пять миллионов рублей, а квартиру – только ей. Мечты кружили голову: питерские мосты, работа в Эрмитаже, даже котёнка мёдного окраса хотела взять. Но паспорт у Ларисы был украинский, а наследство без российского не оформилось. Год на раздумья.

Тут тётка Надя предложила выход: записать жильё на её дочь – Светлану. Та уже десять лет пила кофе у “Дома Зингера”, вышла за местного и даже говорила с придыханием. “Оформим на меня, а потом вернём”, – клятвами осыпала кузина. Все кивали.

Лариса перевелась в СПбГУ, ночевала в общаге, собирала бумаги на ВНЖ. Шло хорошо. Пока Светлана не примчалась с чемоданами: “Муж бросил, с сыном не у дел”. Лариса впустила – ну как отказать?

Через полгода она нашла свою дверь с новым замком. Вещи – в чёрных пакетах “Пятёречки”. Полиция приехала, Светлана показала документы. “Здесь прописана Светлана Викторовна”, – подтвердили соседи. Никто не вспомнил девушку, которая месяц назад чинила тут розетки.

Я забрала Ларису на такси “Яндекс”. Она молчала, только ногти впивались в колени. Суды, адвокаты – всё зря. Светлана продала квартиру через любовника-риелтора и перебралась в “Новую Голландию”.

Теперь Лариса снимает каморку в Купчино, подрабатывает экскурсиями. А прошлой зимой видела тётку Надю – та выбирала шубу в “ДорСервисе”.

Так и бывает: веришь в родню, а она… оказывается червоточиной.