«Не называй меня мамой!» — История о том, как женщина променяла семью на вечную молодость

“Не смей называть меня матерью — я ещё молода!” Как женщина променяла дочь и внука на иллюзию вечной юности

Она уже месяц как на иголках. Обиженная, злая, одинокая. Заперлась в себе после того, как её бросил очередной кавалер. А ведь свято верила, что теперь-то уж точно будет «долго и счастливо».

Мне 26, а её зовут Светлана Игоревна, и ей 44. По документам — она моя мать. В реальности же мы друг другу чужие люди. Замуж за моего отца она вышла в девятнадцать. Через год родилась я — «незапланированный ребёнок», как она любила повторять. Развелись они почти сразу, и с тех пор она только и делала, что называла отца «бездельником» и «лузером».

Вот только ирония судьбы: этот «лузер» уже двадцать лет как счастливо женат. У него свой бизнес, коттедж в Подмосковье, две квартиры в Москве и дача в Сочи. Это он подарил мне квартиру на свадьбу, где мы теперь живём с мужем.

Меня растила бабушка — папина мать. Потом отец забрал меня в свою новую семью. И знаете что? Я там никогда не чувствовала себя лишней. Мачеха у меня — золото, настоящая мама. А вот Светлану я с детства звала по имени. И неспроста.

Мне было девять, когда она взяла меня в Сочи — «отдохнуть, как мама с дочкой». Я тогда робко спросила: «Мам, можно на море?» В ответ раздался крик на весь отель:

— Никогда не называй меня мамой! Я из-за этого старею! Говори Светлана Игоревна, ты поняла?

Поняла. И больше с ней никуда не ездила. Её интересовали мужчины, спа-салоны и вечеринки. А я оставалась с бабушкой. Потом — с отцом и его семьёй. И спасибо судьбе.

У Светланы за эти годы сменилось пять мужей. Между ними — бесконечные романы, кутежи, накладные ресницы и искусственные улыбки. Она работала в престижном салоне красоты в центре Москвы. Колола в лицо всё, что только можно: ботокс, филлеры, нити. Лицо уже не двигалось, а она всё твердила: «Я ещё молодая, я всё могу!»

Последний её «принц» был младше меня на два года. Паренёк по имени Артём. Худой, с татухами, работал барменом в ночном клубе.

— Дочка, знакомься. Это Артём. Мы поженимся. У нас серьёзные намерения, — сказала она, сияя, как выпускница перед балом.

Я замерла. Потом тихо выдохнула:

— Светлана Игоревна… Я беременна. Ты скоро станешь бабушкой.

Артём засуетился, начал наливать шампанское, кричать «ура!», а моя «мать» посерела. Молча встала, схватила сумку и, хлопнув дверью, исчезла в неизвестном направлении.

Прошла неделя. Она появилась внезапно — в слезах, с перекошенным от гнева лицом:

— Это из-за тебя! Он меня бросил! Ты всё испортила своим «бабушка»! Я не собираюсь стареть! Мне всего 37! Я ещё хочу жить, а ты меня в гроб загоняешь своими детьми!

Я не верила своим ушам. Женщина, которая меня родила, назвала мою беременность предательством. А затем бросила фразу, которая добила последние остатки привязанности:

— У меня никогда не было дочери. И внуков у меня не будет. Забудь меня.

И ушла.

А мы поехали к настоящей семье — к бабушке и дедушке. Они обняли нас, расплакались от счастья. Уже спорили, как назовём малыша, кто будет гулять с коляской, кто вязать пинетки. Вот они — моя опора, моя семья, моё настоящее.

А Светлана? Пусть бежит за своей вечной молодостью. Но однажды она проснётся в тишине — в пустой квартире, в чужом теле, глядя в зеркало, где её отражения уже давно нет. И тогда, может быть, поймёт, что потеряла на самом деле…