Неохотно собираю вещи и еду с сыном к маме

Я, конечно, не хочу этого делать, но собираю вещи и еду с сыном Артёмом к моей маме, Татьяне Васильевне. А всё из-за того, что вчера, пока я гуляла с ребёнком, мой муж Николай, видите ли, решил проявить хлебосольство и пустил в нашу комнату родню — двоюродную сестру Наталью с мужем Дмитрием и их двумя детьми, Лизой и Сашей. И самое обидное: он даже не подумал со мной обсудить! Просто бросил: «Вы с Артёмом поживите у твоей мамы, там места хватит». Я до сих пор не могу прийти в себя от такой бесцеремонности. Это наша квартира, наша комната, а я теперь должна упаковывать чемоданы и уступать место посторонним? Нет уж, это переходит все границы.

Всё началось, когда я вернулась с прогулки с Артёмом. Он, как всегда, устал, хныкал, и я мечтала только о том, чтобы уложить его спать и самой выпить чаю в тишине. Открываю дверь, а в квартире — полный разгром. В нашей спальне, где мы с Николаем и Артёмом спим, уже обосновались Наталья с Дмитрием. Их дети, Лиза и Саша, носятся по комнате, раскидывая игрушки, а мои вещи — книги, косметика, даже ноутбук — аккуратно сложены в угол, словно я здесь больше не жилец. Я стою, как будто меня кипятком ошпарили, и спрашиваю Николая: «Что это?» А он, с невозмутимым видом, будто о рыбалке говорит: «Наташка с семьёй приехали, им негде остановиться. Подумал, вы с Артёмом можете к Татьяне Васильевне съездить, там просторно».

У меня даже дыхание перехватило от злости. Во-первых, это наше жильё! Мы с Николаем вместе платили за эту квартиру, обустраивали её, выбирали мебель. А теперь я должна уезжать, потому что его родственникам захотелось погостить в городе? Во-вторых, почему он даже не посоветовался со мной? Может, я бы и согласилась помочь, но хотя бы обсудили, как это устроить. А так — просто поставил перед фактом. Наталья, кстати, даже не извинилась. Лишь улыбнулась и сказала: «Алёнушка, не кипятись, мы всего на пару недель задержались!» Пару недель? Да я и дня не хочу, чтобы мои вещи трогали чужие руки!

Дмитрий, муж Натальи, сидит на нашем диване, пьёт чай из моей любимой кружки и молчит, будто воды в рот набрал. А их дети — это вообще отдельный разговор. Лиза, которой лет шесть, уже пролила компот на наш ковёр, а Саша, четырёхлетний сорванец, устроил в моём шкафу склад игрушек. Я попыталась намекнуть, что это не общежитие, но Наталья лишь отмахнулась: «Ой, ну что с детей возьмёшь!» Конечно, а убирать за ними, видимо, мне.

Я попыталась поговорить с Николаем наедине. Сказала, что мне больно, что он принял такое решение без меня. Объяснила, что Артёму важны привычный режим, своя кровать. А таскать трёхлетнего ребёнка к маме, где он будет спать на раскладушке, — не выход. Но Николай только пожал плечами: «Алёна, не усложняй. Родня есть родня, надо помогать». Родня? А мы с Артёмом, выходит, не родня? Я так разозлилась, что едва сдержалась, чтобы не расплакаться. Но вместо этого пошла собирать вещи. Если он думает, что я буду молчать и терпеть, то сильно ошибается.

Моя мама, Татьяна Васильевна, когда узнала, что случилось, аж побагровела от злости. «Что это, Николай теперь решает, кому в вашей квартире жить? — негодовала она по телефону. — Приезжай, Алёнка, я вас с Артёмкой приму, а с мужем потом разберёшься». Мама у меня женщина боевая, она уже готова была ехать к нам и выдворять непрошеных гостей. Но я пока не хочу скандала. Мне просто нужно, чтобы мой сын был в комфорте, а я могла спокойно решить, как поступить дальше.

Собирая вещи, я снова и снова прокручивала в голове эту ситуацию. Как вышло, что Николай так легко вычеркнул нас с Артёмом из нашей собственной жизни? Я всегда старалась быть хорошей женой: готовила, убирала, поддерживала его. А он даже не подумал, как я себя почувствую, увидев чужих людей в нашей спальне. И самое обидное — он даже не извинился. Просто рявкнул: «Не выдумывай из ничего проблему». Ну извини, Коленька, но проблема тут не выдуманная, а самая что ни на есть реальная — она сидит на моей кровати и пьёт кофе из моей кружки.

Теперь я еду к маме, и, если честно, мне даже полегчало от этой мысли. У Татьяны Васильевны всегда тепло, пахнет ватрушками, а Артём обожает копаться в её огороде. Но я не собираюсь так просто сдаваться. Я уже решила: когда вернусь, мы с Николаем серьёзно поговорим. Если он хочет, чтобы мы были семьёй, он должен уважать меня и нашего сына. А Наталья с Дмитрием пусть ищут съёмную квартиру или отель. Я не против помочь, но не за счёт моего покоя и не без моего ведома.

Пока я укладываю Артёмкины машинки в сумку, он смотрит на меня своими ясными глазами и спрашивает: «Мама, мы к бабушке надолго?» Я обнимаю его и говорю: «Ненадолго, солнышко. Просто поживём у бабушки, а потом вернёмся домой». Но в глубине души я знаю: домой я вернусь, только когда буду уверена, что это снова наше жильё, а не проходной двор для чужой родни. А Николай пусть решает, что для него важнее — его «гостеприимство» или наша семья.