Невестка забыла про сыр в разговоре с сыном, и я не знаю, что делать дальше.

Мне пятьдесят пять лет, и всю жизнь я думала, что свекровь и невестка могут мирно уживаться, если обе проявят мудрость. Ведь нас связывает любовь к одному человеку — моему сыну. Я верила, что даже при различиях можно найти общий язык. Верила… пока не случились те выходные на даче под Москвой. Эти дни запомнятся мне надолго, но не самыми приятными воспоминаниями.

Мой сын скоро женится. Его избранницу — Алину — до этого я видела пару раз, но толком не общалась. Чтобы познакомиться ближе, мы позвали молодых на дачу, подышать воздухом, поговорить по-семейному. Я готовилась с душой: продумала меню, наготовила закусок, горячего. Хотелось устроить уютный вечер.

В субботу днем сын с Алиной приехали. Я встретила их с улыбкой. Пока они располагались, начала накрывать на стол и попросила невесту помочь: просто порезать хлеб и разложить приборы. Не плиту чистить, не котлеты лепить — элементарное! Но она, услышав меня, даже не шевельнулась — продолжила сидеть рядом с моим сыном, будто ничего не произошло. Я промолчала, подумала: может, не расслышала. Сама накрыла стол, не стала повторять — как-то неудобно.

После обеда молодые ушли отдыхать, а мы с мужем остались мыть посуду. Вечером снова накрывала стол — решили попить чай перед шашлыком. И снова обратилась к Алине:

— Аля, нарежь, пожалуйста, сыр.

А в ответ услышала такое, что у меня внутри похолодело:

— Когда в гости приезжаешь, лучше не лезть. Хозяйка сама знает, как лучше.

Я онемела. Неужели сыр можно нарезать неправильно?! И с каких пор простая просьба — это «лезть»?

Весь вечер она держалась этой странной позиции. Когда мужчины вышли жарить шашлык, она даже не подошла ко мне, не зашла на кухню. Просто сидела рядом, улыбалась, болтала, а я бегала с тарелками. Не предложила убрать со стола, не помыла посуду после ужина. Мой сын заметил мое напряжение и сам начал убирать. А она? Будто так и надо. Даже «давай помогу» не сказала.

Наутро они спали до обеда. Потом неспешно собрались в город. Постель осталась неубранной — даже не попытались заправить. Видимо, боялись «вмешаться».

У меня часто бывают гости — подруги, племянники, друзья мужа. И все, даже впервые приходя, стараются помочь: убрать со стола, помыть чашки, налить чай. Сестра всегда говорит: «Ты готовила — теперь моя очередь». Люди несут пироги, салаты, чтобы мне не пришлось всё делать одной. Это уважение. Это благодарность за хлеб-соль.

Но Алина вела себя так, словно я должна всё делать одна, а она — просто наслаждаться отдыхом. Ни тени участия, ни слова благодарности. Только холодное равнодушие.

Я сдерживалась, не показывала обиды. Но внутри всё кипело. Скоро свадьба. Нам придётся как-то существовать рядом. Я не хочу вражды, но и быть прислугой для взрослой девушки, которая считает ниже своего достоинства даже сыр порезать, — тоже.

Что дальше? Она всегда будет так отстраняться? А если появится внук? Я должна буду нянчиться, пока она отдыхает, а потом выслушивать, что «бабушки обязаны помогать»?

Может, я отстала от жизни? Может, теперь модно быть такой «гостьей» — улыбаться, но не участвовать? Но мне ближе другой уклад. Где семья — это взаимовыручка, где чужие за одним столом не сидят.

Сын её любит — и это радость. Не хочу становиться между ними. Но и молчать не могу. Потом будет поздно.