Раскаяние изменника: как измена привела к полному краху

Богдан развалился на диване, уткнувшись в очередную серию, как вдруг в комнату зашёл отец. Голос его звучал твёрдо, без намёка на сомнения:

— Сын, надо поговорить.

— Говори, — буркнул Богдан, даже не отрываясь от экрана.

— Твоя жена подходила. Говорит, ты в последнее время странно себя ведёшь. Проблемы есть?

— Да всё нормально, — отмахнулся он.

— Нормально? — Андрей Сергеевич молча взял со стола планшет, открыл фотографию и сунул её под нос сыну. Богдан глянул — и обомлел.

Когда-то Андрей и Оксана были идеальной парой: вместе строили бизнес, вместе шли по жизни, и лишь к сорока у них появился долгожданный сын. Богдана баловали, лелеяли, воспитывали без строгости. Вырос он изнесливым эгоистом, не приспособленным к труду.

Университет еле закончил — и то благодаря родительским связям. После заявил, что устал. Работать отказывался напрочь, заявляя: «Зачем? Денег и так хватает».

Андрей настаивал, чтобы сын взялся за ум, но Оксана тут же вступалась:

— Пусть отдохнёт. Вся жизнь ещё впереди.

Муж лишь разводил руками, понимая: лодырь растёт.

Богдан жил в своё удовольствие: тусовки, курорты, бесконечные подружки. Разнёс вдребезги подаренный дорогущий автомобиль — сам отрепетировался, а мать от переживаний слегла в больницу и через год умерла. С её смертью исчезли последние ограничения. Богдан начал опустошать её счёт, даже не скрывая этого.

Потом привёл в дом новую пассию — Веру. Яркую, дерзкую, беспардонную. Отец сразу почуял неладное. Попытался вразумить сына:

— Таня — вот кто тебе нужна. Умница, хозяйка, душевная. Она с детства тебя любит.

— Таня — серая мышь, — фыркнул Богдан. — А Вера — огонь!

Но этот «огонёк» быстро перерос в пожар. В доме закатили шумную вечеринку: всё перевёрнуто, горничная в истерике, отец в ярости.

— Либо берёшься за ум, либо вали отсюда.

Богдан дерзко усмехнулся:

— А что, в своём доме гостей принимать нельзя?

— Это мой дом, — спокойно ответил Андрей. — Твоя лишь квартира. Иди туда — и веселись до потери пульса.

Сын ушёл, но продолжал вытягивать деньги с материнского счёта. А Вера, как выяснилось, была с ним не из-за чувств. Через пару лет они остались ни с чем, продали даже квартиру, чтобы покрыть долги. А потом она сбежала с новым кавалером, бросив Богдана с малышом на руках.

Так он и вернулся — с полугодовалым Матвеем, бледный, измученный, сломленный.

— Мне некуда идти, — прошептал.

Отец пустил. Но поставил три условия: привести себя в порядок, найти работу и жениться… на Тане.

И Таня согласилась. За все эти годы она сохранила верность своим чувствам. Полюбила ребёнка как родного, а тест ДНК подтвердил: Матвей — настоящий внук Андрея Сергеевича.

Три года в доме царил покой. Богдан будто исправился: работал, не гулял, занимался семьёй. Но потом стал вести себя странно: пропадал по вечерам, нервничал. Отец решил докопаться до правды — подключил охрану. И вот доказательство: Богдан встречается с Верой.

— Зачем ты с ней видишься? — спросил Андрей, швырнув перед сыном планшет.

— Она — мать моего сына, — буркнул Богдан.

— Она — причина всех твоих бед. Даже не думай к ней приближаться. И чтобы она забыла дорогу к нашему дому. Я добьюсь лишения её прав.

Через неделю Богдан исчез. В последний раз его видели садящимся в машину с Верой.

Андрей Сергеевич не пережил предательства. Таня и Матвей были рядом до конца. А Богдан… Объявился только через четыре месяца — загорелый, сытый, с Верой на руке.

— Привет, — ухмыльнулся он Тане. — А ты ничего не изменилась. Мы пришли по поводу наследства.

— Зря. Всё давно решено, — спокойно ответила Таня. — Матвей, пройди, пожалуйста, наверх. Нам с отцом надо поговорить.

Мальчик послушно ушёл. А Таня, не повышая голоса, сказала:

— Всё имущество теперь моё и Матвея. Юридически я — его мать.

— Что?! — ахнули Богдан и Вера.

— Бумаги в порядке. Ваши права аннулированы. Вы не получите ни копейки.

— Но мы же родители! — взвизгнула Вера.

— Нет. Родители — это те, кто рядом, — раздался с лестницы тихий голос Матвея. — Таня — моя мама. А вы — никто.

Охрана молча проводила незваных гостей до выхода. Богдан наконец понял — он проиграл. Как и всегда.