Разбитые мечты: Неизвестная драма

Разбитые надежды: Драма Светланы

Светлана нервно расхаживала по гостиной их квартиры в Казани, то и дело поглядывая на телефон. Муж снова задерживался, и её терпение вот-вот должно было лопнуть.

— Где его носит, неугомонного? — ворчала она, сжимая телефон так, что костяшки пальцев побелели.

Щелчок замка, и в прихожей появился Антон, усталый, но с виноватой ухмылкой. В руках он сжимал скромный букет ромашек.

— Это тебе, — пробормотал он, протягивая цветы. — Извини, задержался у мамы, помогал по хозяйству.

— Задержался? — голос Светланы дрогнул от обиды. — Хоть бы позвонил! Я тут с ума схожу от волнения!

— Занялся и забыл, — Антон потупил взгляд, теребя край куртки. — Мы с мамой кое о чём поговорили…

— О чём? — Светлана замерла, ощутив холод вдоль спины.

Антон вздохнул и начал говорить. Она слушала, и с каждым его словом лицо её леденело.

Светлана уже и не припомнила, когда в последний раз видела мужа дома дольше часа. Он уходил на рассвете, возвращался под утро, когда она уже спала. Если возвращался вовсе. Весна ворвалась в город, и Антон словно переродился. Зимой он спешил домой, кутался в плед, ворчал на её предложения прогуляться. Теперь же его как подменили — пропадал сутками.

Его мать, Галина Степановна, с первого взгляда вызвала у Светланы неприязнь. При знакомстве свекровь смерила её холодным взглядом, будто оценивая товар на рынке. За столом Галина Степановна обращалась лишь к сыну, игнорируя невестку. Светлане даже стало жаль её мужа, Ивана Васильевича. Тот выглядел измождённым, говорил с женой робко, будто боясь её гнева, и вздрагивал от каждого её резкого слова.

Уже тогда Светлана поняла: жить с такой роднёй — сущий ад. К счастью, у неё была своя квартира, и после свадьбы Антон переехал к ней. Галина Степановна не возражала, даже помогла сыну собрать вещи, словно рада была избавиться от него.

На новоселье свекровь заглянула ненадолго: окинула квартиру оценивающим взглядом, выпила чаю и удалилась. Прошёл год их брака, и Светлана не могла ни похвастаться, ни пожаловаться. Жили, как все: дом, работа, редкие праздники. Родители её остались в другом городе, звали к себе, но она привыкла к самостоятельности. Здесь у неё была работа, друзья, жильё и муж. Казалось, семейная жизнь у неё получалась неплохо. Антон был неприхотлив, жили скромно, но на жизнь хватало.

Иногда помогали свекрови, если та просила. Раз в месяц могли сходить в кафе, строили планы, мечтали о будущем. Светлана мечтала о детях, но Антон отмалчивался. Она понимала: мечтать легко, а растить ребёнка — совсем другое. Антон же грезил о машине. Светлана соглашалась, что машина — вещь полезная, но дорогая. Брать кредит она не хотела, просить у родных — тем более. Пришлось бы ужиматься, откладывая большую часть зарплаты, и то хватило бы лишь на подержанный автомобиль.

Антон оправдывал свои отлучки просто:
— Маме помогаю. Дачный сезон, она туда каждый день, а я с ней. Надо поддержать.
— А мне?! — взрывалась Светлана. — Сколько раз просила починить кран? Дверь на балкон еле держится!
— Света, ну что сравнивать? Это же мама! — отмахивался он.

Подобные разговоры вспыхивали всё чаще. Светлана устала быть женой по выходным, да и то не всегда. Даже в субботу Антон уезжал к родителям. Она радовалась, что её не таскают на дачу, но иногда задумывалась: почему?

Однажды у свекрови она попробовала маринованные кабачки. Они были настолько вкусными, что незаметно опустошила полбанки.
— Сами делали? — восхитилась она.
— Конечно, — гордо ответила Галина Степановна. — Весну и лето вкалываю, чтобы зимой своё было.
— У нас дома не заготавливают, я уже забыла этот вкус, — сказала Светлана, надеясь, что свекровь поделится.

Но та сделала вид, что не поняла намёка.
— Странно. Как это — не делать заготовки? Я каждый год банки кручу. Тяжело, зато зимой на столе огурцы, помидоры, варенье. А у лентяев стол пустой, — бросила она с укором.

Светлана больше не возвращалась к этой теме. По дороге домой купила банку кабачков, нажарила картошки и съела всё в одиночестве.

В тот вечер Антон опять опоздал. Светлана, кипя от злости, металась по комнате, сжимая телефон. Ей надоело ужинать одной, надоело ждать мужа, как верный пёс. Дверь открылась, и она натянулась, готовая высказать всё. Антон вошёл с ромашками, виновато улыбаясь.

— Прости, — произнёс он, протягивая цветы.
Светлана молча поставила букет в вазу, надеясь на романтичный вечер. Но Антон уселся в кресло, хитро улыбнулся и заявил:
— Мы с мамой посовещались. Зачем нам эта квартира? Давай продадим и купим что-то подешевле.

Светлана окаменела. Антон, не замечая её реакции, продолжил:
— Ты же злишься, что я мало дома. Если продадим, возьмём маленькую на окраине, а на разницу — машину. И к маминой даче ближе будет, возить её удобнее, чем на электричке таскаться, а потом три километра пешком.

Она смотрела на мужа, и в груди клокотала буря. Какой он муж? Приложение к матери! Хотелось кричать, но она сдержалась:
— Голоден?
— Нет, у мамы поел. Курочку зажарила — пальчики оближешь, — Антон сладко закатил глаза.

Внутри у неё что-то оборвалось. Этот человек никогда не станет ни мужем, ни отцом её детей.
— Знаешь, — ледяным тоном начала она, — лучше продайте дачу и купите машину. Тогда и возить маму не придётся, и дома будешь чаще.
— Ты чего? — ахнул Антон. — Мама никогда не согласится! И куда мы летом ездить будем? Ну, я с мамой. Папа дачу не любит.
— Тогда вот что, — Светлана выпрямилась, голос дрожал от решимости. — Собирай вещи и марш к родителям. Завтра идём подаОна захлопнула дверь перед его носом, зная, что с этого момента её жизнь начнётся заново.