Разрушительная сила семейных тайн

Тайны, что сгубили семью

Алевтина накрыла на стол — бутерброды, горячий чай — и присела на кухне своей квартиры в пригороде Нижнего Новгорода, ожидая свекровь. Раздался звонок.

— Спасибо, что заглянули! — воскликнула она, распахивая дверь перед Евдокией Петровной.

— В чем дело-то? О чем речь? — насторожилась та, переступая порог.

— Проходите, сюрприз вам приготовила! — улыбнулась Алевтина, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Свекровь проследовала за ней.

— Ну, показывай, — буркнула она, опускаясь на стул.

— Вот, взгляните! — Алевтина положила перед ней листок.

Взгляд Евдокии Петровны скользнул по строчкам — и вдруг лицо ее побелело.

Алевтина сидела в спальне, зажав уши ладонями, но резкий голос свекрови пробивался сквозь стены. Словно железным скребком скребли по душе, выворачивая все наизнанку, оставляя лишь пустоту.

Она давно поняла — с этой женщиной не договориться. Но почему муж, Артемий, снова молчал? Разве не видел, как мать топчет его жену? Она знала — он любит ее, но его молчание резало по живому. Что творилось с их семьей?

Евдокия Петровна умела давить. Обожала тыкать в то, что Алевтина не может подарить ей внуков. Три года с свадьбы, а детей все нет. И конечно, виновата она — кто же еще? Не ее золотой сынок!

С первого дня свекровь возненавидела невестку. Еще до знакомства решила — её Тёма достоин лучшей доли. Когда он привел Алевтину в дом (отца уже не было в живых), это читалось во всем: сжатые губы, ледяной взгляд, ни тени привета.

Но Алевтина была слишком влюблена, чтобы замечать «мелочи». Все знают — идеальных свекровей не бывает. К тому же они жили отдельно, в его уютной квартире в центре. Свадьба была скромной, но счастливой. Оба под тридцать, красивые, успешные, с общими интересами. Жизнь казалась сказкой.

Решили не тянуть с детьми — Алевтине уже было за двадцать восемь. Но шли месяцы, а беременность не наступала. Для них это не было бедой — могли подождать, наслаждаясь друг другом. Но Евдокия Петровна ждать не собиралась.

— За циклом следишь? — допытывалась она при каждом визите. — Надо быть повнимательнее!

Алевтину коробила такая бесцеремонность. Воспитанная в интеллигентной семье, она хотела осадить свекровь, но любила Артемия, а тот боготворил мать. Обидеть ее — значит ранить его. Потому терпела.

— Не кривись! Я о вашем благе пекусь! — не унималась Евдокия Петровна. — Чуть не забыла: записала вас к врачу, сходите. И вот, — сунула пакет с травами, — заваривай душицу, пей. Поможет!

Алевтина пила отвары, ходила по врачам, сдавала анализы. Везде одно: здорова. «Бог пока не дает», — говорили ей. Но свекровь, ярая атеистка, такие объяснения не принимала. Ей нужны были внуки — у всех подруг уже есть, а у нее нет.

— В воскресенье к ворожее поедем, я задаток внесла, — объявила она как-то.

— Мам, ну зачем? — удивился Артемий. — Она что, наколдует нам ребенка?

— Не зубоскаль! Надо все попробовать, чтоб потом не пенять!

Поехали. Ворожея разложила карты, вручила склянку: «По три капли перед рассветом». Чуда не случилось. Тогда свекровь и вовсе распоясалась.

— Бабка, достала она меня, — пожаловалась Алевтина своей бабушке, заглянувшей на чай.

— А чего ей надо-то?

— Говорит, не могу родить.

— А ты можешь?

— Конечно!

— А твой Тёма?

Алевтина замерла. До нее вдруг дошло — Артемий ни разу не проверялся. Как она упустила это? Все было ясно, но тон свекрови и ее уверенность ослепили.

— У нас в роду больных не водилось! Тем паче бездетных! — твердила Евдокия Петровна.

— Тёма, давай ты тоже анализы сдашь, — предложила Алевтина вечером.

— Чего? Да у меня все в порядке!

— У меня тоже! Но мать твоя считает, что виновата я. Если сдашь и все будет хорошо, она отстанет. Только не говори ей — сделаем сюрприз!

Артемий нехотя согласился. В словах жены был резон, да и нос матери утереть хотелось.

Результаты ошеломили всех. Активность сперматозоидов — 10%, подвижность — 8%. Их было мало, да и те еле шевелились. Причина — осложнение после болезни, о которой Артемий и не подозревал.

Алевтина вошла на кухню, где муж наливал матери чай, и молча положила перед Евдокией Петровной бумагу.

— Вот ваш сюрприз. Полюбуйтесь.

По растерянному взгляду свекрови она поняла: та знала. Годами винила невестку, унижала. Зачем? Из злости? Из мести? Артемий молчал, хотя давно должен был вступиться.

Он перебирал листок, будто не веря глазам.

— Значит, детей не будет?

— У тебя — нет. А я рожу, когда захочу, — холодно ответила Алевтина. — Мать твоя права: тебе нужна другая. Я ухожу. От тебя. И от нее.

Победа не радовала. Только горечь, обида, сожаление о потраченных годах. Любовь? Угасла, как невзошедшие семена в мерзлой земле.

Она собирала вещи, пока свекровь и муж стояли в ступоре. Их «невинная» тайна разрушила все. Алевтина ушла, оставив за спиной руины брака.

Шла по заснеженным улицам, думая: если родится у нее сын — будет беречь его здоровье. И никогда не станет такой свекровью, как Евдокия Петровна.